Заключительная часть речи Макрона

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Нужно выстроить структурированный диалог между европейскими странами и странами южного побережья Средиземного моря, чтобы достичь четырех главных целей. Предотвратить отъезд мигрантов и ускорить возвращение тех, у кого нет оснований для прибытия в Европу и получения убежища. Активизировать борьбу с торговлей людьми, которая лежит в основе наших усилий, хотя о ней часто забывают в обсуждении. Открыть прямой путь из третьих стран для тех, кто имеют право на нашу защиту. Позволить тем, кто имеют право на убежище, избежать ненужных рисков и воспользоваться защитой. Помочь тем, кто оказались в ловушке в Ливии, вернуться на родину при поддержке Международной организации по миграции, Африканского союза и ЕС.

[Spoiler (click to open)]
Мы смогли сделать это во время кризиса в конце 2017 года, но не можем поддерживать такие усилия в долгосрочной перспективе. Должен признать, что в некотором роде вина лежит на всех нас. Тут опять-таки у нас есть сложившиеся формы, глубокие административные убеждения, в том числе в Министерстве внутренних дел и Министерстве иностранных дел, которые обычно не хотят ничего менять по этим темам. Здесь существуют самые разные теории, призывы… Нужно пересмотреть все эти догмы. Я говорю об этом с лета 2017 года. Мы сами этого не делаем. Я тоже собираюсь приложить больше усилий на этом направлении, потому что считаю, что отсутствие прогресса в этой сфере не в наших интересах. Я говорю об этом в ситуации, когда Франция выходит на первое место среди европейских стран по числу прошений об убежище. Не будем наивными. Проблема не в тех людях, которые садятся на корабль в Ливии. Такая ситуация неприемлема, совершенно неприемлема в гуманитарном плане. Это люди, которые приезжают из соседних европейских стран, хотя уже подали там прошение об убежище. Они приезжают к нам, потому что мы плохо организованы в этом вопросе, в плане эффективности или в человеческом плане. Нам нужно кардинально активизировать нашу работу в этой сфере.

Помимо границ и обороны, мы должны заняться переосмыслением и организацией настоящего европейского суверенитета в промышленном и климатическом плане. Я намеренно увязываю два этих слова. Европа прекрасно проявила себя в формировании конкурентной стратегии. Она оказала большое содействие в развитии инноваций и конкуренции, защите потребителей. И она не может потерять это качество. Но мы перестали думать о нашей промышленной стратегии. Мы сами сформировали составляющие нашей зависимости в плане промышленности, технологий и т.д. Поэтому нам следует в будущем пересмотреть промышленную стратегию, которая, кстати, связана с климатической программой. Дело в том, что будущая промышленность должна быть совместима с этой программой. Европе нужно активнее инвестировать в научные исследования, вкладывать больше средств в новые отрасли промышленности, восстанавливать правила конкуренции, которые совместимы с промышленным суверенитетом и ориентируются на чемпионов нового рынка, глобального рынка во всех областях.

Настоящая промышленная и климатическая стратегия Европы подразумевает налог на выбросы углекислого газа, который должен подтолкнуть предприятия к переходному процессу, и настоящие таможенные пошлины, позволяющие избежать нечестной конкуренции с теми, кто отказываются от этого переходного процесса. Мы слишком долго действовали порознь в этом вопросе. И этот суверенитет необходимо вернуть. Это необходимо, если мы хотим в будущем сохранить настоящий суверенитет в этих вопросах, продолжить строить электростанции, развивать экологические климатические услуги, создавать самолеты и оборонные технологии, развивать промышленность. В этой стратегии я делаю упор на технологический суверенитет, который нам нужно сохранить.

Что касается 5G, какой перед нами стоит выбор? Мы выбираем между американскими или китайскими технологиями. Я твердо убежден, что мы должны отстаивать подлинный европейский суверенитет в этом вопросе без какой бы то ни было стигматизации. На уровне Франции в результате работы, проделанной премьер-министром в сотрудничестве с другими министрами, были приняты решения, дающие нам возможность определить, что в некоторых наиболее уязвимых технологических секторах нам нужно взять комплектующие под свой контроль, чтобы избежать слишком большой зависимости наших телекоммуникационных операторов от определенных технологий. Приняв данное решение, мы запустили настоящее движение на европейском уровне, и наши партнеры пересмотрели ряд своих требований. И теперь нам предстоит выработать действенную стратегию и выбрать заинтересованные стороны на европейском уровне.

Нам нужно переосмыслить также экономический и финансовый суверенитет. Я выше говорил об Иране. Мы можем с гордостью отстаивать нашу иранскую повестку. Почему мы оказались в подобной ситуации? Потому что существует фактическая экстратерриториальность доллара. Потому что наши предприятия, даже когда мы принимаем решение об их защите, зависят от доллара. Я не говорю, что нужно бороться с долларом, но нужно выстраивать подлинный экономический и финансовый суверенитет евро. И в этом вопросе мы тоже действуем слишком медленно. Так за что же нам нужно бороться? Разумеется, за укрепление и большую интеграцию еврозоны, за большую интеграцию финансовых рынков еврозоны, за способность выстроить надежный финансовый и валютный суверенитет. И мы еще не достигли этой цели. А это необходимо.

Мы должны также выстроить и суверенитет в области информационных технологий. Мы добились весьма значительного прогресса в этом вопросе благодаря беспрецедентному на европейском уровне нормативному акту о защите личных данных, который, кстати, был принят также многими нашими партнерами. Но нужно идти еще дальше. Мы должны работать в том же направлении в сфере налогообложения и защиты данных. И Европа — это хороший уровень.

Для того, чтобы претворить в жизнь проект, о котором я только что говорил, нужен также культурный суверенитет. Мы добились успеха в защите авторских прав, но у нас есть гораздо более обширный проект, касающийся европейского наследия, европейской культуры и знаний. Программы, которые мы запустили в университетах, проект по передаче произведений искусства и крупные европейские культурные проекты необходимы, потому что благодаря этому мы можем найти в себе силы и стимул для проекта, о котором я говорил только что. Это тоже один из элементов суверенитета. Потому что суверенитет связан с духом Европы. Важно, чтобы мечты, которыми мы живем, романы, фильмы, все, что наше по духу и что объединяет нас с нашими согражданами, проистекало из нашей собственной культуры, а не навязывалось бы извне. Эта стратегия, на мой взгляд, совершенно необходима, и она должна также подталкивать нас к совместной работе, к возвращению к вопросу о языковом суверенитете в Европе.

Я не буду вновь здесь возвращаться к теме франкофонии, которую я долго развивал, в частности, в марте 2018 года во Французской академии. Однако эту стратегию мы должны наблюдать по всему миру, но ее необходимо внедрить в план развития Европы. Иначе возникает парадокс. Ведь если бы в момент Брексита мы решили, что английский язык навсегда останется единственным европейским языком делового общения, это было бы странно. На мой взгляд, здесь у нас в руках оказывается настоящий козырь, состоящий в том, чтобы вернуть тему образования на дискуссионные форумы, вот что станет настоящим достижением на пути к осуществлению этой европейской стратегии. Эта стратегия суверенитета, и вы видите, насколько она дополняет эту стратегию равновесия власти.

Я прошу вас также вернуться к двустороннему сотрудничеству. Меня поражало, что Европа, в сущности, оказалась в руках специалистов. Они необходимы и они невероятно разнообразны. Но нам надо попытаться найти форму компромисса между очевидно необходимым сотрудничеством министерств по европейским вопросам, пронизывающим нашу повседневную жизнь, и тех, с кем они должны быть скоординированы. Это компетенция премьер-министра. Но, на мой взгляд, нужно также возобновить двусторонний диалог, он дополняет диалог в ЕС. Дополняет, потому что он расширяет пространство для маневров. Я позволю себе это сказать, потому что именно это я и пытался сделать в течение двух лет.

Я провел двадцать двусторонних встреч в странах Европейского союза за эти два года. Я порой приезжал в страны, куда президенты нашей страны не ездили 15-20 лет. Это невероятно. И при восстановлении двустороннего диалога мы порой выясняем, что перестали развивать эти отношения на политическом, культурном и часто образовательном уровне, потому что во многих этих странах французский язык отходит на второй план. Но главная наша задача — это создание пространства для маневров в европейском проекте. Потому что после возобновления двусторонних отношений в Совете образуются альянсы. И я должен сказать, что Германия действовала в этом вопросе гораздо эффективнее нас за последние 15 лет. Таким образом, мы должны говорить со всеми группами. Мы должны восстановить диалог со странами Прибалтики, со странами Восточной Европы, с Вышеградской группой, со странами, расположенными на южном побережье Средиземноморья, и я считаю, что это необходимый элемент, которому я прошу вас уделить значительное внимание.

Я также считаю, что нам удастся — я еще вернусь к этому в заключении — обсудить все технические вопросы в дипломатическом ключе. Это один из наиболее трудных вопросов нашей современной дипломатической работы. Все вопросы становятся техническими. И, таким образом, когда все вопросы становятся техническими, существует риск, что мы упустим из виду глобальную картину. А значит, решать эти вопросы будут технические специалисты некоторых министерств или порой люди, не обладающие в необходимом объеме техническими навыками и, следовательно, не так близко с ними знакомые. Таким образом, стоящий перед нами риск — это риск разрыва, простите, что я излишне вдаюсь в детали, но именно так можно добиться полезных результатов.

Что касается вопросов, связанных с информационными технологиями. Когда ими занимается дипломат широкого профиля, он менее эффективен по сравнению с экспертом по цифровым технологиям. Мы проанализировали два вопроса, могу вам сказать, и результат вполне очевиден. И напротив, когда эксперт по цифровым технологиям сидит в своем уголке и занимается вопросами цифровой отрасли, он упускает из виду глобальную дипломатическую картину и наши интересы. Таким образом, нужно эффективным образом сочетать эти компетенции. И я считаю, что в вопросах, связанных с Европой, это необходимо. И именно таким образом мы сможем вернуться к обсуждению вопросов, в которых мы очень отстали, а это вопросы европейских стандартов, норм и того, что можно назвать элементами суверенитета.

И я вас попрошу в том, что касается Европы, вновь заняться рассмотрением географических вопросов на западных Балканах. В июле я был с визитом в Сербии, в ходе которого некоторые из вас меня сопровождали. Кажется, это первый визит в эту страну президента Франции с 2001 года. Это просто невероятно! И я вижу, что мы делаем, например, в области культуры, в общественной сфере, гораздо меньше, чем государства с намного меньшими стратегическими интересами и гораздо более отдаленные, чем мы, несмотря на то что от нас этого ожидают. Удивительно. А разрабатывать европейскую стратегию — значит задумываться о границах Европы. Это наши границы, наши соседи и это страны, которые, тем более, нас любят, и с которыми мы должны наладить отношения, чтобы не сыграть на руку неевропейским силам. В противном случае судьбу западных Балкан будут решать Соединенные Штаты, Россия и Турция. И в этом вопросе тоже, я должен сказать, у Германии есть гораздо более действенный и стратегический замысел, чем у нас. Я бы хотел, чтобы мы смогли пересмотреть средства и степень эффективности в этом вопросе.

Третий приоритетный вопрос, который я хотел с вами обсудить — это формирование обновленного партнерства со странами Средиземноморья и Африки. Могу вас заверить, что все географические зоны я охватить не смогу, но я бы хотел обсудить несколько тем, которые я не смог подробно раскрыть в два предыдущих раза, поэтому сегодня я хотел бы уделить им больше внимания. В сущности, это партнерство является нашей политикой стратегического соседства. Однако и его необходимо осуществить и перезапустить. Я не буду здесь снова говорить ни о Сирии, ни о Ливии. Я уже подробно рассказал об этих странах на вчерашней пресс-конференции. Мы кропотливо работаем над этими кризисными вопросами, которые имеют непосредственное отношение к нам и к нашей повседневной жизни. Мы тщательно работаем над решением этих вопросов. Мирный процесс на Ближнем Востоке был центральной темой этого саммита «Большой семерки», и я не буду повторять здесь того, что имел возможность сказать там. Я скажу лишь, что работа по этому вопросу должна проводиться тщательно, должна продолжаться и возобновляться. Почему я не решил взять на себя никаких инициатив? Потому что я считаю, что на территории конфликта не выполняются поставленные условия. Я считаю, что инициативы, которые исходят с другого конца света, как правило, имеют мало шансов на успех. Однако я убежден в одном: статус кво не работает, и он недопустим. У нас есть — как я говорил уже много раз — свои убеждения, это позиция Франции, от которой она ни разу не отрекалась. На мой взгляд, с некоторыми из наших союзников мы должны сотрудничать на Ближнем Востоке в новом ключе, чтобы найти эффективное решение, а мы еще далеки от этого.

Я хотел здесь просто в двух словах поговорить о южном побережье Средиземного моря и Африке в этом партнерстве. С южным побережьем Средиземноморья у нас сложились очень глубокие исторические, культурные и цивилизационные связи. И Европа не может добиться успеха, и Франция в первую очередь, если мы не пересмотрим и не модернизируем эти связи. Сегодня о Средиземноморье речь идет исключительно в рамках обсуждения проблемы миграции, гуманитарной катастрофы, о которой я уже упоминал, или мер защиты, которые мы должны взять на себя. Тут тоже существует риск геополитического и внутриполитического спада. Потому что когда мы говорим о южном побережье Средиземного моря, как и об Африке, то фактически мы говорим и о Франции тоже. Я вынужден был об этом напоминать с памятных мероприятий в августе. Франция содержит в себе частицу Африки, потому что солдаты этого континента спасли нашу страну и нашу свободу. И наши судьбы связаны, хотя в них есть и мрачные, тяжелые страницы.

Поэтому сегодня в Магрибе мы, само собой разумеется, внимательно следим за всеми возникающими ситуациями, за тем, что говорит алжирский народ и за крайне уязвимым положением дел в Тунисе. У меня была возможность сказать после похорон президента Эс-Себси, насколько мы поддерживаем народ Туниса в этот критический момент. Нас всегда сближало уважение к их суверенитету и дружбе. Мы должны начать вести работу на этой территории по-новому, равномерно. Без налетов мишуры ни колониализма, ни антиколониализма. И я твердо верю, что эти отношения способны перерасти в самый оживленный диалог между нашими гражданскими обществами. И поэтому я стремился к этому саммиту двух побережий и к диалогу между гражданским, университетским, академическим, предпринимательским сообществом наших стран, а также нашего правительства, чтобы добиться восстановления прежних отношений между нашими двумя побережьями, принимая во внимание как наши существующие связи, так, вероятно, и связи со странами южного побережья. Потому что мы не можем равнодушно смотреть на то, что Магриб сегодня перестает быть геополитической действительностью, потому что между этими странами появились глубокие расхождения, которые их ослабляют и препятствуют их развитию. Мы провели первый саммит в Марселе в июне, и я надеюсь, что мы сможем общими усилиями продолжить эту работу, и вы все сможете приложить как можно больше усилий в поиск оснований для налаживания и укрепления нового диалога между этими гражданскими обществами, этими интеллектуалами и этими профессионалами.

Я должен вам признаться, что в июне в Марселе меня поразило, насколько оживился этот диалог, после того как некоторые из этих стран стали играть по правилам. На саммите были молодые люди, в частности, из Ливии, Туниса и Мавритании, удивительно вдохновляющие и предлагающие нам сотрудничество и взаимодействие, о котором никто не мог подумать и которого мы не видим в межправительственном диалоге. Наша судьба совершенно неотделима от судьбы Африки. Мы необычайно много занимаемся ее проблемами и должны продолжать это делать, пытаясь прийти к тому, что я назвал переменами взаимных отношений.

[...]

Отмечу четвертый приоритет, на котором мне хотелось бы сейчас остановиться, и который я считаю ключевым направлением: утвердить с помощью результатов дипломатию общего блага и попытаться в многосторонних рамках внести наш вклад в поиск решения для урегулирования дисбаланса и неравенства в мире, о которых я только что говорил. Прежде всего, нам следует самим проявить больше усилий в многосторонних рамках. Мы уже не раз упоминали прочный многосторонний подход. Некоторые хотят сегодня выстраивать вещи вне многосторонних рамок и говорят: «Я могу все сделать и решить сам». Я считаю, что это не в наших интересах. Кроме того, существует немалый риск построения альтернативных многосторонних рамок, в частности Китаем, который находится в центре этой стратегии. Мне кажется, что если мы хотим добиться настоящих результатов в этой дипломатии общего блага, нам нужно принять сильные многосторонние рамки, активно действовать в многосторонних структурах, как мы это делаем в ООН, приложить усилия и стремиться к инновациям в переживающих кризис организациях вроде ВТО. Мы решили принять такое обязательство.

Если мы не добьемся инноваций в ВТО, ВТО исчезнет. Успешный поиск новых союзников лежит в основе нашей будущей инициативы в рамках Генеральной ассамблеи ООН с альянсом за новую многостороннюю систему, или вместе с Германией. Мы объединим не только европейские державы, но и демократические державы доброй воли, которые разделяют этот взгляд на мир и осознают важность этого равновесия. Я считаю, что эта стратегия крайне важна, если мы хотим сохранить многосторонние структуры, укрепить и продвигать их.

Помимо этого, нам нужно в ближайшие месяцы добиться результатов по многим вопросам, представляющим общий интерес. В первую очередь это климат и биоразнообразие. И главные решения будут приниматься в будущем году. Многое сделано в области борьбы с глобальным потеплением. Здесь нам известна позиция США. Но повлияла ли она на предпринимаемые меры на международной арене? Думаю, нет. Нам удалось убедить Россию начать ратифицировать Парижское соглашение по климату, процесс, которого мы ждали с момента подписания. Мы убедили Индию присоединиться к Международной коалиции по углеродному нейтралитету — 2050. Таким образом, мы видим серьезные подвижки. Предстоят важные встречи. В сентябре состоится саммит по климату в ООН под председательством Генерального секретаря. Саммит государств-участников Рамочной конвенции ООН по вопросам изменения климата запланирован на декабрь в Чили. В июне 2020 года в Марселе пройдет конгресс Международного союза охраны природы. В октябре 2020 года пройдет встреча в Пекине по вопросам биоразнообразия.

[...]

И наконец, последний приоритетный вопрос, о котором я бы хотел с вами поговорить — это суть нашего подхода. Если мы хотим, чтобы нам удалось действительно стать государством, стремящимся к равновесию сил, выстроить заново европейский суверенитет, добиться успехов в дипломатии общего блага и возобновить партнерство с Африкой и Средиземноморьем, я считаю, что мы также должны продолжать глубокое обновление наших методов. В этом отношении «Большая семерка» благодаря вашей работе, вашему активному участию стала наглядным примером того метода работы, в который я верю.

О чем я до этого говорил в более стратегическом ключе — это решительность. Если Франция и Европа не наберутся смелости пересмотреть свои мировоззренческие схемы, свои доведенные до автоматизма стандарты, международные институты, никто не сделает этого вместо нас. И мы единственные, для кого бездействие окажется смертельным. У других может быть не многосторонняя, а односторонняя или двусторонняя стратегия, а у нас — нет. И поэтому я твердо призываю вас к решительности и в некотором роде к свободе при осуществлении глубоких действий очень простыми способами. Во-первых, я думаю, что необходимо возобновить и усилить — я знаю, что многие из вас этим занимаются — связи с гражданским обществом во всех междоусобицах в каждой из стран, где вы представляете Францию, и где речь идет не просто о глубине двусторонних отношений, а о понимании глубинных проблем. Знакомство с художниками, интеллектуалами, творцами выявляют глубокие ошибки этих стран и позволяют понять не только политические игры, но и то, что мы, возможно, не привыкли замечать и не понимаем.

И я действительно верю, что сегодняшняя наша система дипломатии должна стремиться именно к этому. Это крайне трудная работа, и я это осознаю, но пожинать ее плоды предстоит именно нам. И поэтому я обращаюсь к вам с просьбой взаимодействовать со всеми этими сообществами, с молодежью, прислушиваться к ее идеям, к ее надеждам, к ее проектам, объяснять, что такое Франция, каковы ее особенности, что в ней есть притягательного, инновационного, а также постараться понять и все то, что играет глубинную роль в каждой из этих стран. Я считаю, что именно это глубоко необходимо нашей дипломатии. И я считаю, что, если мы хотим быть эпицентром этого потенциала для пересмотра ведущих тенденций в мире и полезных действий и действовать, то мы должны также заниматься вопросами гражданского общества и именно в этой сфере продолжать вводить инновации. Вот почему я хотел учредить в прошлом году первый Парижский форум мира. Цель этого форума состоит в попытке, по меньшей мере, раз в год в Париже собирать великих мыслителей, аналитические центры, компании, правительства со всего мира, чтобы они вместе они могли задуматься об общей повестке.

Тем не менее эта работа с гражданским обществом, интеллектуалами и академическими кругами со всего мира чрезвычайно важна, если мы хотим переосмыслить себя, справедливо рассматривать большие вопросы, о которых я говорил, если мы хотим проводить полезную работу и иметь для этого необходимые опоры. Мы смогли продвинуться по вопросу защиты информации в интернете на саммите «семерки», потому что у нас была очень тесная работа с «Репортерами без границ», которые запустили эту инициативу на парижском мирном форуме в прошлом году. Мы же продолжили работу. Мы сеем зерна, подхватываем идеи, тянем за нити. У нашей дипломатии есть партнеры. Считаю, что работа с гражданским обществом не должна быть чем-то обыденным. Именно так можно восстановить глубокое понимание страны, понимание Франции в этих странах, а также полезные действия для нас самих в международном плане. Работа с гражданскими обществами этих стран означает гарантию отражения наших действий в них. Именно поэтому, когда мы говорим об Амазонии, мы продолжим работать с коренными народами, регионами, неправительственными организациями, потому что они тоже окажут давление на правительства, в том числе, когда у тех возникает тяга к обскурантизму. В этой работе заключается эффективность нашей дипломатии.

Помимо всего этого я прошу вас в первую очередь проявить больше интеллектуальной отваги и операционного упорства. Старайтесь не мыслить в установленных рамках. Я рассказал вам о моих убеждениях и жду, что вы поделитесь ими и будете эффективно работать для их реализации. Как бы то ни было, я считаю, что, помимо этого, вы должны нести в себе силу предложения, помогать руководству в Париже, министрам, правительствам и мне самому в переосмыслении меняющегося равновесия. Современная дипломатия — это дипломатия движения, и иногда мы оказываемся в позиционных войнах, которые мешают нам. Предлагайте, не бойтесь, выдвигайте каждый раз предложения. Добейтесь операционной эффективности, которая лежит в основе нашего доверия, чтобы формировать и продвигать инициативы в двустороннем и многостороннем плане, добиваться результатов. И считаю этот момент очень полезным. Эта смелая и подвижная дипломатия очень важна, если мы хотим восстановления. Как я уже говорил, мы взяли на себя обязательства, чтобы убедить американцев в том, что урегулирование проблемы международной торговли возможно не только с помощью торговых войн.

Но это сработает только в том случае, если у нас самих получится провести реформы Всемирной торговой организации. Я прошу вас быть не экспертами, а знатоками и друзьями народов, рядом с которым находитесь, изобретателями требующей обновления дипломатии. В новом мире эксперты, разумеется, необходимы, но если эксперты повсюду, все ориентировано на старый мир, потому что эксперты, по определению, являются экспертами в том, что уже существует. Поэтому мне нужны эксперты и знатоки в определенных вопросах, но в то же время друзья, дипломатические предприниматели и новаторы. Я считаю, что это не просто прихоть, а то, что на самом деле нам необходимо. Наконец, премьер-министр будет подробнее говорить с вами об этом моменте, в наших жизнях произошло немало перемен, но в какой момент мы проявляем наибольшую эффективность. В этом главное призвание французской дипломатии: все элементы французского государства вместе работают ради одной цели.

Мне прекрасно известно обсуждение того, должны ли экономические службы быть в МИДе или вне МИДа, вопросы климатической дипломатии и т.д. Я осознаю организационные и бюджетные последствия все этого. Но мне кажется, что ключевой момент в том, что мы должны быть эффективными. Если мы хотим быть эффективными, нам нужна Франция, которая говорит в один голос и наилучшим образом проявляет себя по всем вопросам. Поэтому мы должны выделить на это средства и вести командную игру. Как я только что говорил, нам нужны люди, которые объединяют, продвигают стратегию, окружают себя грамотными и эффективными специалистами. Если объединяющий человек не понимает тему, он бесполезен. Если у специалиста нет общей стратегии, он может быть опасен.

Раз у всех нас есть стремление выработать последовательную и эффективную стратегию, я думаю, что повышение организационной эффективности необходимо, если мы хотим заявить о себе в киберпространстве, космосе, по ключевым технологическим и промышленным стандартам, которые тоже лежат в основе дипломатии завтрашнего дня. Мне хотелось бы, чтобы в этой сфере мы тоже смогли проявить настоящие инновации. Глядя на других, мне кажется, что нам нужны такие организации, которые позволят со временем лучше понять народы, страны, региональные переходные процессы. Тем не менее для этого требуется настоящая организационная подвижность, потому что когда есть приоритеты, существует и проектные команды, которые могут направить все силы на проект. Иногда это подводит нас к пересмотру приоритетов. Нам не нужна армия, которая сформирована для позиционной войны, потому что нынешняя война опирается на подвижность. В этой связи нам следует пересмотреть сложившиеся у нас рефлексы. Кстати говоря, это касается не только дипломатии, а всего государства.

Как и вы, я поражен тем, что происходит в организационном плане. 95% всего бюджетного финансирования приходится на старые службы и приоритеты. На новые приоритеты идет всего 5%. Так не годится. Нам нужно быть более гибкими. Именно так, дамы и господа. Я многое сказал. Я не сказал обо всем, но после недавнего саммита G7, который стал впечатляющей демонстрацией эффективности нашей дипломатии, мне хотелось поделиться с вами рядом убеждений и представлений. Дамы и господа, у нас есть сильная и последовательная дипломатия. Я говорю об этом, потому что это не стоит забывать. Мы каждый раз демонстрировали, что нужно действовать. Мы можем гордиться, и я хочу вновь это подчеркнуть. У нас сильная армия и сильное государство, и считаю необходимым продолжить размышлять о нас самих.

Тем не менее, мне бы хотелось, чтобы эта сильная дипломатия служила только что упомянутой мной стратегической цели. Речь идет о том, чтобы вновь взять судьбу в свои руки в мире, который претерпевает глубокие изменения. Вернуть нашему народу должный контроль и придать второе дыхание продвигаемому нами проекту европейской цивилизации. В политическом, стратегическом, культурном и интеллектуальном плане. Дипломатия должна сыграть в этом ключевую роль. Новый гуманизм, который мы должны построить, должен быть в центре правительственной стратегии и нашей дипломатии. Каждый день я рассчитываю в этом на вас. Я буду настолько же требовательным, насколько признательным. В любом случае, я будут рядом с вами для того, чтобы Франция находилась в центре всех ключевых тем, чтобы наши граждане были повсюду эффективно представлены, а наши интересы и, что самое главное, ценности были защищены. Благодарю вас. Да здравствует Республика! Да здравствует Франция!
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Вторая часть речи Макрона

ПРОДОЛЖЕНИЕ

В переосмыслении ключевых отношений стоит в первую очередь отметить отношения с Россией. Я знаю, что многие из вас в своей карьере вели дела, в которых все подталкивало вас к недоверию к России, причем иногда справедливо. После падения Берлинской стены мы выстраивали эти отношения в недоверии из-за череды недопонимания. Я подхожу к пересмотру этих отношений без капли наивности. Но мне хотелось бы подчеркнуть несколько очевидных фактов. Мы находимся в Европе. Как и Россия. И если мы не сможем в какой-то момент сделать что-то полезное с Россией, то останемся в состоянии совершенно бесплодной напряженности. У нас сохранятся замороженные конфликты по всей Европе. Европа останется ареной стратегической борьбы между США и Россией. И мы будем продолжать видеть последствия холодной войны на нашей земле и не создадим условия для масштабного проекта восстановления европейской цивилизации, о котором я только что говорил. Потому что все это нельзя сделать без очень глубокого переосмысления наших связей с Россией.

[Spoiler (click to open)]
Кроме того, я считаю, что вытеснять Россию из Европы — это большая стратегическая ошибка. Дело в том, что мы подталкиваем Россию к изоляции, которая усиливает напряженность, или альянсу с другими крупными державами, такими как Китай, что совершенно не в наших интересах. В то же время нужно отметить, что наши отношения выстраивались на недоверии и задокументировали его. Кибератаки, дестабилизация демократий, современный российский проект, который носит глубоко консервативный характер и противостоит проекту Евросоюза… Корни всего этого уходят в 1990-е и 2000-е годы, когда произошла череда недопонимания, а Европа, безусловно, не сумела сыграть должную стратегическую роль и создалось ощущение, что она является троянским конем Запада, чья конечная цель заключается в разрушении России. В России в свою очередь сформировались представления с прицелом на разрушение Запада и ослабление Европейского союза. Мы пришли именно к этому. Об этом можно сожалеть, можно остаться в состоянии позиционной войны, но это не отвечает нашим интересам. Мы заинтересованы не в том, чтобы покаянно проявлять слабость по отношению к России, заявлять о необходимости забыть все прошлые разногласия и конфликты, во что бы то ни стало стремиться к потеплению. Нет. Но я считаю, что нам нужно кардинально пересмотреть грамматику этих отношений.

Я думаю, что нам следует построить новую архитектуру доверия и безопасности в Европе, потому что европейский континент никогда не будет стабильным и безопасным, если мы не добьемся мира и ясности в отношениях с Россией. Скажем прямо: некоторые из наших союзников не заинтересованы в этом. Кто-то подталкивает нас к введению все новых санкций, потому что это в его интересах. Хотя это наши друзья. Но это не в наших интересах. Я считаю, что для достижения только что заявленной мной цели — восстановление настоящего европейского проекта в движущемся к биполярной системе мире — совершенно необходимо сформировать общий фронт между Европейским союзом и Россией, задуматься о структурирующих сейчас Европу концентрических кругах и прийти к новым отношениям с Россией. Для этого нам нужно продвигаться вперед шаг за шагом, что я уже сказал на прошлой неделе президенту Путину в Брегансоне. Каждый день у вас будут аргументы в пользу того, чтобы не идти в этом направлении. Они будут появляться каждый день, потому что этому проекту будут постоянно угрожать силы с одной и другой стороны, в том числе с российской, потому что в спецслужбах и экономических кругах найдется немало тех, кто попытается устраивать нападки и провокации, постараются расшатать этот путь.

Мы должны быть непреклонными, когда под угрозой находится наш суверенитет и суверенитет наших партнеров. Тем не менее нам нужно стратегически рассмотреть пути сближения и создать для него необходимые условия. Речь идёт об урегулировании замороженных конфликтов на европейском континенте, переосмыслении всей системы контроля над обычным, ядерным, биологическим и химическим оружием. Взгляните на ситуацию, в которой мы оказались. В современной Европе тема вооружения была отдана на откуп договорам, которые были подписаны еще до окончания холодной войны между США и Россией. Разве так выстраивается Европа, которая осмысливает свою судьбу? Лично я так не думаю. Поэтому нам нужен диалог с Россией. Конец ДРСМД подталкивает нас к такому диалогу, потому что ракеты могут вернуться на нашу территорию.

Нам также нужно вместе задуматься о космической стратегии. Стоит отметить, что нам уже удавалось сделать это в нашей истории и, насколько мне известно, наши главные союзники в космической сфере не американцы. Нам также следует сообща поразмыслить над стратегией в киберпространстве, хотя до этого нам еще очень далеко.

Сегодня такие атаки носят каждодневный характер, но мы должны без какой-либо наивности говорить об этом в общественном пространстве, неустанно стремиться восстановить атмосферу доверия. Кроме того, нам нужна настоящая стратегическая дискуссия, чтобы сформировать условия для технологического суверенитета в промышленном плане — я считаю это очень важным. Ничто из этого нельзя назвать очевидным и простым, и перед вами каждый день будут аргументы против движения в этом направлении. Я прошу вас не поддаваться на провокации, всегда отстаивать наши интересы и суверенитет, оставаться сильными. В то же время я глубоко уверен, что нам нужно перетасовать карты в прямом и требовательном диалоге с Россией. Мне хочется, чтобы мы сформировали эту ось, поскольку она необходима для успешного достижения результатов и настоящей европейской стратегии.

Именно этим займутся министр Европы и иностранных дел и министр обороны, когда через несколько дней отправятся в Москву на встречу в формате 2+2. Именно это мы продолжаем с помощью стабильного диалога с президентом Путиным. Мы сформируем рабочую группу для прогресса по этой общей архитектуре. Разумеется, одна из главных тем для продвижения вперед в этом направлении касается нашей способности добиться прогресса по российско-украинскому конфликту, то есть по реализации Минских соглашений. В этой связи недавние дискуссии позволили наметить конкретные подвижки, которые приведут нас и канцлера Германии к тому, чтобы предложить в ближайшие дни новую встречу в нормандском формате.

Я понимаю, что у некоторых из вас, тех, кто сейчас слушает меня, могут возникнуть сомнения, но я прошу вас пойти по этому пути. Не из наивности, а потому, что искренне считаю его правильным. В качестве последнего аргумента я попрошу вас всех задуматься о том, какую стратегию может принять Россия сама по себе.

Взгляните на эту великую страну. Она вернула себе поле для маневра благодаря нашим слабостям. За последние пять лет Россия заняла исключительное место во всех крупных конфликтах. Это объясняется тем, что США, Великобритания и Франция оказались слабыми. Были намечены красные линии. Затем их нарушили, но мы ничего не предприняли. Русские прекрасно все поняли и продвинулись вперед. Нельзя пытаться кого-то вытеснить, будучи слабым. Нужно выбрать логику. Руководствоваться логикой силы в отношениях с соседом не отвечает нашим интересам. Россия максимизировала все свои интересы в текущих условиях: она вернулась в Сирию, Ливию, Африку, она участвует во всех кризисных ситуациях в связи с нашей слабостью и нашими ошибками. Но насколько устойчива такая ситуация? Мне так не кажется, и на месте России — нам всегда стоит ставить перед собой этот вопрос — я бы задумался. Эта великая держава, которая направляет такие инвестиции на вооружение и внушает нам такой страх, находится на уровне Испании в плане ВВП, имеет дело с демографическим спадом и старением населения, растущей политической напряженностью. Сколько это может продолжаться, как вы думаете? Думаю, что судьба России не в том, чтобы быть младшим союзником Китая. Поэтому нам нужно с помощью требующего больших усилий диалога и поставленных условий предложить стратегический вариант этой стране, которая, безусловно, поставит перед собой такой вопрос. Нам же следует подготовиться к этому и суметь продвинуться в этом направлении.

Кроме того, наша роль державы равновесия должна проявиться в Азии. Китай изменился, как и мир вместе с ним. Нам следует выстроить европейско-китайское партнерство в XXI веке. В рамках Европы нашей стране предстоит сыграть решающую роль в этой сфере вместе с Германией и Великобританией. Здесь нам уже удалось заложить важные вехи за последние месяцы, в частности во время визита китайского лидера в Париж, когда у нас впервые состоялся прямой, искренний и конструктивный диалог. При этом необходимо сделать упор на европейской стратегии. Китай проявил настоящий дипломатический гений, играя на наших разногласиях и ослабляя нас. Именно поэтому я решил впервые пригласить канцлера Меркель и председателя Юнкера на эту встречу, где мы впервые выработали настоящий стратегический план, не просто франко-китайский, а франко-европейский.

Я считаю необходимым систематически интегрировать этот европейский подход, работая по трем приоритетным направлениям. Прежде всего, это торгово-экономическая программа, которая вписывается в международные рамки, но позволяет добиваться полноценных результатов с точки зрения взаимности. Это слово зачастую избегают в данной сфере, но такова реальность, и наши предприятия прекрасно знают о ней. Нам предстоит защитить наши интересы в целом ряде отраслей - от мирного атома до авиастроения и агропромышленного комплекса.

Далее, это многосторонняя программа с упором на климат и биологическое разнообразие. Китай стал нашим союзником в этой программе, что повлекло за собой небывалые изменения. Коалиция по углеродному нейтралитету к 2050 году пережила небывалый момент, когда на полях саммита в Осаке министры иностранных дел подписали стратегический документ, в котором Китай вместе с нами взял на себя обязательства по этому плану, хотя еще за несколько недель до того у ряда европейцев были на этот счет сомнения. Наконец, отмечу евразийскую программу, которая нацелена на эффективное сближение китайской инициативы новых шелковых путей и европейской стратегии взаимосвязи. Этот процесс должен осуществляться с уважением и постановкой требований. Мы уважаем интересы и суверенитет Китая, но Китай должен в свою очередь в полной мере уважать наш суверенитет и единство. В такой перспективе европейская динамика очень важна. Десять лет назад мы допустили в этой сфере большие ошибки.

В своем подходе к урегулированию экономического и финансового кризиса Европа подтолкнула ряд государств к форсированной приватизации без европейского варианта и сама решила методично ограничивать свой суверенитет, передав часть ключевой инфраструктуры Южной Европы китайцам. Нельзя упрекнуть китайцев в том, что они проявили ум. Нужно упрекнуть себя в том, что мы проявили глупость. Не будем и дальше руководствоваться этой логикой. Я также прошу вас приложить все силы для формирования французской стратегии по индийско-тихоокеанской оси в дополнение к стратегии по Китаю.

Если мы хотим добиться уважения Китая, нам в первую очередь нужен европейский подход, о котором я уже говорил. Кроме того, нам необходимо взаимодействовать с региональными державами. Это крайне важно. Это означает, что нам нужно действовать как индийско-тихоокеанской державе. У Франции более миллиона граждан в этом регионе благодаря заморским территориям и более 8 000 солдат. Мы входим в число главных морских держав региона, относимся к числу тех немногих, кто проводят настоящие операции в Южно-Китайском море и океанах. До недавнего времени мы недостаточно активно пользовались этим во всех отношениях. Поэтому нам нужно вернуться в этот регион и в первую очередь действовать как входящая в него держава. При этом следует развивать альянс, который должен опираться не на конфронтацию, а на дополнение отношений с Китаем посредством индийско-тихоокеанской оси.

Я говорил об этом в прошлом году в Индии и Австралии. Наши партнеры в этом вопросе — это Индия, Австралия, Япония, Индонезия, Сингапур. В каждом случае сотрудничество развивается по разным осям, но в дополняющей друг друга логике. Нам нужно перевести эту индийско-тихоокеанскую программу в стратегическую сферу. Мы уже обозначили цели в военном плане, и министр представила их на встрече в Шангри-Ла несколько месяцев назад. Сейчас нам нужно определить задачи в дипломатическом плане и перераспределить наши силы, которые плохо приспособлены к этой задаче: речь идет о помощи в развитии, о наших инвестициях в этой зоне, которая не всегда была для нас приоритетной. Стоит также отметить, что мы не связали все программы между собой. Кроме того, мне хотелось бы, чтобы мы смогли поставить цели в экономическом, климатическом и технологическом плане. У нас есть в этой зоне важнейшие партнеры по климату, поскольку там много уязвимых государств. У нас также есть партнеры по важнейшему вопросу технологий, на котором я остановлюсь подробнее.

Если мы хотим обеспечить суверенитет в плане технологий и связи, нам нужно вести игру по индийско-тихоокеанской оси. Суверенитет подводных кабелей, сетей пятого поколения и прочих технологий будет опираться на эти географические альянсы, поскольку там существует ряд государств, которые боятся лишь одного: ситуации, когда подводные кабели и все технологии контролируются Китаем. Мы являемся союзниками в этой стратегии, и у них есть в этом плане настоящая взаимодополняемость и синергия планов с Европой. Таким образом, эта индийско-тихоокеанская ось обладает большой синергией с тем, что мы хотим сделать на национальном и европейском уровне.

Вот некоторые из больших географических осей, которые, как мне кажется, позволят нам сформировать державу равновесия в дополнение к уже упомянутому урегулированию кризисов.

Второй приоритет — это работа по формированию европейского суверенитета. Я уже неоднократно отмечал этот момент. Он занимает центральное место в европейском проекте, который разделяют со мной многие из сидящих в этом зале. Европейский суверенитет — не пустой звук. Я считаю, что мы допустили ошибку, слишком долго отдавая слово «суверенитет» на откуп националистам. Суверенитет — красивое слово. Оно перекликается с тем, что лежит в основе нашей демократии и нашей Республики. Речь идет о том, что суверенитет принадлежит народу. Именно он принимает решения. Но если мы потеряем контроль над всем, этот суверенитет ни к чему не приведет. Возникнет демократическая апория, в которой народ будет суверенно выбирать руководство, не имеющее возможности ни на что повлиять. Таким образом, задача руководства сегодня заключается в том, чтобы создать условия, в которых оно сможет влиять на свою судьбу и будущее народов, предпринимать ответственные действия.

На протяжении последних десятилетий Европа формировалась как выдающееся пространство открытости, дружбы, мира и размывания суверенитета. Мы — самый открытый и самый наивный рынок. Самый благожелательный. Вопреки тому, что говорили вчера некоторые из моих друзей, мы вовсе не является самым закрытым рынком в плане торговли или с других точек зрения. Мы забыли о нитях нашего суверенитета на европейском уровне. Мы не забыли об этом на национальном уровне в военном или экономическом плане, но нам следует кардинально переосмыслить ситуацию на европейском уровне, поскольку по многим темам выстраивать суверенитет можно только на нем. Речь идет о цифровой сфере, климате и т.д.

Этот европейский суверенитет подразумевает масштабный план, который находится в центре того, что председатель Европейской комиссии взяла из нашего плана в своем выступлении в Европейском парламенте, и того, что нам предстоит построить в ближайшие пять лет. Я убежден, что этот проект европейского суверенитета должен включать в себя Великобританию. Какими бы ни были итоги Брексита, мы непременно должны рассматривать наш суверенитет вместе с Великобританией. В военном и стратегическом плане, по всем вопросам. Речь, разумеется, идет о наших краткосрочных интересах, соблюдении правил, суверенитете и единстве Европы. Тем не менее у истории и географии есть свои реалии. Свой детерминизм. Нам нужно включить это в наши размышления. В любом случае, думать о европейском суверенитете необходимо.

Прежде всего, рассмотрим оборонный вопрос. Взгляните, какой путь был пройден за два года. У нас не было никакого прогресса по европейской обороне с 1950-х годов. Она была запретной и даже немыслимой. Мы можем достичь большего суверенитета в оборонной сфере, ни в чем не поступаясь нашим национальным суверенитетом, а также нашей стратегической и операционной автономией. Мы укрепили сотрудничество в оборонной сфере, создали европейский оборонный фонд и запустили европейскую инициативу по вмешательству. Чего я только не услышал, когда ровно два года назад предложил в Сорбонне эту европейскую инициативу по вмешательству. Вздор, французское безумие, ничего не получится. Я говорю вам об этом, чтобы подкрепить мой призыв действовать смелее. В итоге соглашение о европейской инициативе по вмешательству было подписано 14 июля этого года. В день нашего национального праздника государства-подписанты собрались за столом и на трибунах перед нашими согражданами и армиями. Там были Великобритания, Германия, все участники. Я призываю вас оценить значение этого события. Финляндия, Эстония и Греция теперь хотят присоединиться. О чем это говорит?

Это означает, что даже те европейские государства, которые вели себя предельно нервозно по оборонным вопросам и рассматривали свою защиту лишь в перспективе отношений с Россией или НАТО, теперь считают, что Европа вновь станет суверенной в оборонной сфере. Эта инициатива не ставит под сомнение НАТО, а дополняет ее, причем очень серьезно, поскольку предоставляет нам поле для маневра и стратегическую автономию. Я считаю необходимым этот суверенитет в военном плане, в том числе с точки зрения напряженности в контроле над вооружениями, о которой я только что говорил.

Суверенитет подразумевает и необходимость задуматься о наших границах. Я только что упоминал демографические и миграционные вопросы. У нас должна быть возможность лучше защищать наши границы. В этом плане я тоже прошу вас задействовать все силы. Европа переживает с 2015 года небывалый миграционный кризис, причины которого с тех пор сильно изменились. Речь идет о геополитическом кризисе на Ближнем Востоке, глубоком дисбалансе ситуации в Африке и ливийском кризисе. Сегодня нам нужно отойти от ситуации, когда нам приходится экстренно решать все новые миграционные проблемы. Нам следует сформировать эффективный механизм на основании того, о чем мы договорились в июле в Париже с УВКБ и МОМ, с опорой на работу министров иностранных дел и внутренних дел. Нам нужно быстро вернуться к фильтру, который мы задействовали в Париже в августе 2017 года и который позволил добиться результатов.

ПРОДОЛЖЕНИЕ...

Речь Макрона перед послами 27 августа 2019 года. Для истории

Продолжу начатое многими и выложу полностью. Это, на мой взгляд, многократно того стоит.


Выступление Эммануэля Макрона на совещании французских послов:

Уважаемые президенты,

Уважаемый премьер-министр

Уважаемые министры,

Уважаемые парламентарии,

Уважаемые послы,

Дамы и господа,

Дорогие друзья,

Я много колебался перед тем, как прийти сюда сегодня, чтобы произнести эту речь перед вами. Несмотря ни на что мне хотелось следовать традиции, но я сомневался, не лучше ли было остаться на саммите «семерки», который недавно подошел к завершению. Я боялся быть не на высоте тех результатов, которых нам с вами удалось коллективно добиться. В любом случае, мне кажется, что время, проведенное с вами перед той работой, которую вам предстоит проделать, все равно имеет значение. Прежде всего, мы уже в третий раз встречаемся с вами в этом формате, и эта встреча особенно важна с учетом преемственности, саммита «семерки», который состоялся во Франции.
[Spoiler (click to open)]
[...]

Я также считаю, что этот саммит стал последовательной частью нашей стратегии, которая заключается том, чтобы вернуть Францию в центр дипломатической игры — я вернусь к этому чуть позже — и является продолжением того, о чем я говорил вам на протяжении двух лет. Перед тем, как прийти сюда на встречу с вами я перечитал за последние дни два моих прошлых выступления перед послами. Они всегда опираются на следующий триптих: безопасность, суверенитет и влияние. Он, безусловно, остается в силе, и вся проделанная за последние два года работа в сфере борьбы с терроризмом и всех прочих областях дает все более ощутимые результаты. Мне кажется, что стратегия, которую мы реализуем на протяжении двух лет, является последовательной, что, кстати говоря, проявилось и на недавнем саммите. Эти выступления также подтолкнули меня к тому, чтобы быть скромнее, поскольку многое из того, что мы планировали еще два года назад, до сих пор находится в работе, и многое из того, что мы озвучивали два года назад, к сожалению, до сих пор остается в силе, будь то Сахель, кризис в Ливии и прочее.

При всем этом меня поразила одна вещь, которой мне хотелось бы поделиться с вами перед тем, как вдаваться в детали. Все увязано друг с другом. Премьер-министр чуть позже будет говорить с вами о преобразованиях, которые были осуществлены во Франции правительством, и их смысле, а также связях с дипломатической деятельностью. Меня каждый день поражает то, что для нас как граждан ваша работа становится все важнее. Я думаю, что в этом заключается душа нашей страны, однако перемены в мире тоже способствуют этому. К сожалению, мы видели в нашей стране (и осуждали это), как представители государства оказались под ударом из-за подписания торгового соглашения с Канадой. Наша страна ощущает гордость, когда мы принимаем весь мир и добиваемся ощутимых результатов, как вчера. Я убежден, что отношение к миру во многом определяет нацию. Поэтому мне хотелось бы рассматривать нашу дискуссию не как какой-то изолированный элемент, а как логичную часть того, что мы делаем. Речь идет о социальных, экономических и климатических вопросах — все это тесно связано между собой.

Поэтому в первую очередь мне бы хотелось поделиться с вами своего рода общей картиной мира и его проблем, а также очертить в этой связи наши приоритеты. Дело в том, что именно они должны определять нашу работу во Франции, в Европе и на международной арене. Мы все живем в одном мире, и, как вы знаете еще лучше меня, международный порядок переживает небывалые потрясения. Если позволите, я бы выделил большое потрясение, которое, без сомнения, наблюдается впервые в нашей истории практически во всех областях и отличается поистине историческими масштабами.

В первую очередь, это геополитические и стратегические преобразования и перестановки. Мы определенно являемся свидетелями конца западной гегемонии в мире. Мы привыкли к международному порядку, который полагался на западную гегемонию с XVIII века. Эта гегемония была, видимо, французской в XVIII веке благодаря Просвещению, безусловно, британской в XIX благодаря промышленной революции и, логично, американской за счет двух мировых конфликтов, а также экономического и политического доминирования этой державы. Все меняется. Ситуация серьезно изменилась из-за ошибок Запада в ряде кризисов, из-за решений Америки на протяжении нескольких лет — они, кстати говоря, начались не с нынешней администрацией. Все это заставляет задуматься об определенных последствиях в конфликтах на Ближнем Востоке, а также переосмыслить военно-дипломатическую стратегию и даже составляющие солидарности, которую мы считали нерушимой и вечной. Она была сформирована в четко определенные геополитические моменты, которые, кстати, с тех пор претерпели изменения.

Далее, нужно отметить появление новых держав, значение которого мы долгое время недооценивали. Прежде всего, речь идет о Китае, а также о российской стратегии, которая, нужно сказать, реализуется последние годы с большим успехом — к этому я тоже вернусь чуть позже. Индия тоже набирает силу и становится не только экономической, но и политической державой, которая рассматривает себя как настоящее государство-цивилизацию. Она не только изменила международный порядок и заявила о себе в экономике, но и переосмыслила политический порядок и связанные с ним представления. Она проявила гораздо больше сил и вдохновения, чем есть у нас. Посмотрите на Индию, Россию и Китай. Ими всеми движет гораздо более сильное политическое вдохновение, чем есть сегодня у европейцев. Они смотрят на мир с настоящей логикой, настоящей философией и представлениями, которые мы потеряли в определенной степени. Все это очень сильно изменило расклад и смешало карты. Я также имею в виду подъем Африки, который подтверждается с каждым днем и тоже ведет к масштабным перестановкам. Позднее я подробнее остановлюсь и на этой теме.

В рамках этих больших перемен мы сталкиваемся с геополитическими и военными потрясениями. В нашем мире растет число конфликтов, и я вижу два основных фактора риска. Первый заключается в том, что конфликты приводят к растущему числу жертв среди мирного населения, тогда как их природа меняется. Взгляните на театры боевых действий по всему миру. Второй момент, это растущая дикость. Порядок, в котором мы были уверены и на который опирается наша организация, исчезает. Участники отказываются от договоров по контролю вооружений, которые существуют с окончания холодной войны. Все это должно вызывать у нас серьезные вопросы. Прежде всего, нам нужно понять, что наши привычки и данности больше не имеют смысла. Далее, мы должны задуматься о нашей собственной стратегии, потому что две страны, у которых сегодня есть настоящие карты на руках — это США и Китай.

Нам предстоит сделать выбор насчет этой великой перемены, великого перелома: будем ли мы младшими союзниками той или другой стороны? Или чуть-чуть одного и чуть-чуть другого? Или же мы будем пытаться вести свою собственную игру и оказывать влияние?

В настоящий момент мы переживаем небывалый кризис рыночной экономики. Мне кажется, что этот кризис не менее важен, чем то, о чем я сейчас говорил, и даже накладывается на него. Эта рыночная экономика, которая была придумана в Европе и для Европы, постепенно сбилась с пути за последние десятилетия.

Прежде всего в ней произошла глубокая финансизация. Лежавшая в основе сформированного нами равновесия рыночная экономика — в некоторых теориях отмечалась даже социальная рыночная экономика — стала экономикой накопительного капитализма. В её рамках финансизация и технологические преобразования привели к большому сосредоточению богатств в руках «чемпионов», то есть талантливых людей в наших странах, а также добившиеся успехов в глобализации больших метрополий и стран. Как следует из теории сравнительных преимуществ, и в соответствии с тем, что мы все старательно учили, рыночная экономика до недавнего времени обеспечивала распределение богатств и прекрасно работала на протяжении десятилетий, добившись небывалого в истории человечества свершения: сотни миллионов людей по всему миру смогли выбраться из бедности.

Теперь процесс обратился вспять и ведет к неравенству, с которым больше нельзя мириться. Мы ощущаем это в нашей экономике. Франция очень остро переживала это за последние месяцы, но все это существует уже не первый год, причем по всему миру. Эта рыночная экономика формирует небывалое неравенство, которое приводит к глубоким переменам в нашем политическом порядке. В первую очередь, пошатнулась сама легитимность этой экономической организации. Как объяснить гражданам, что организация — хорошая, если они не находят в ней свое место?

Кроме того, всё это ставит под вопрос равновесие наших демократий. Дело в том, что с XIX века мы живем в сбалансированной системе, в которой личные свободы, демократические структуры и стабильный рост среднего класса с рыночной экономикой были своего рода треногой, удерживающей наш прогресс. Если средний класс, который представляет собой ядро наших демократий, больше не видит себя в них, у него возникают сомнения и вполне понятная тяга к авторитарным режимам, нелиберальным демократиям или критике экономической системы. В любом случае, речь идет о масштабных сменах парадигмы, о которых мы не задумывались до недавнего времени. Этот кризис может привести к закрытиям: некоторые проводят их, но Франция не стала делать этого весной 2017 года. Как бы то ни было, соблазн все еще есть.

Именно поэтому нам следует хорошо задуматься о пересмотре равновесия в этой системе, которая касается не только Франции, но и Европы и всего мира. Нужно понять, как мы можем добиться открытости — я считаю ее необходимой и полезной для нашей страны, соответствующей нашим ценностям и ДНК — обретя при этом в ней должную часть контроля. В конце концов, то, что сторонники Брексита предложили британским народам, звучало очень правильно: возвращение контроля над нашими жизнями, нашей нацией. Мы должны понимать это и уметь действовать в рамках открытой нации. Возвращение контроля. Прошло то время, когда гражданам описывали блага переноса производства. Все это в порядке вещей, так будет лучше для вас. Рабочие места уйдут в Польшу, Китай и Вьетнам, а вы получите… Лично я уже не могу это объяснить. Другими словами, мы должны найти средства, чтобы заявить о себе в глобализации, а также переосмыслить международный порядок. Я осознаю масштабы того, о чем говорю, и понимаю, что все это не случится за день. Но я убежден в необходимости такого мышления и инициативы на уровне Франции и Европы. В противном случае мы рухнем.

Третья большая перемена, которую мы наблюдаем в современном мире, это, без сомнения, технологическая революция. Это небывалое явление. Интернет, социальные сети, искусственный интеллект… Это в первую очередь небывалая глобализация ума, набравший невероятную скорость технический прогресс. В то же время это глобализация представлений, эмоций, насилия, ненависти, это вносит большой вклад в одичание мира, которое мы наблюдаем каждый день. Это касающееся наших демократий глубокое антропологическое преобразование, а также новое пространство, которое формируется на наших глазах и требует переосмысления правил, находящийся на этапе становления международный порядок. Я уверен, что эта технологическая революция ведет не только к экономическому, но и антропологическому дисбалансу. Нам нужно осмыслить его и принять соответствующие меры. В противном случае у нас будет порывистая дипломатия, которая рискует быстро стать несостоятельной. Стоит отметить, что другие поняли это раньше нас. И сделали это инструментом дестабилизации демократий и влияния.

Наконец, поговорим о большом экологическом преобразовании. Я убежден, что его темпы только растут. Мы осознали это еще несколько лет назад, и Франция проводила активную экологическую дипломатию, результатами которой стали Конференция по климату в Париже и парижские соглашения. Мы видим, что этот вопрос сегодня набирает обороты, будь то потепление климата или борьба за биологическое разнообразие. Все у
коряется, потому что последствия нашего коллективного бездействия в прошлом сегодня проявляются в наших обществах, экономиках и по всему миру. Всё укоряется, потому что наши граждане в гораздо большей степени осознают ситуацию и требуют от нас действий. Все укоряется, потому что последствия этой большой перемены у нас перед глазами каждый день. Эти последствия представляют собой настоящие геополитические кризисы. Изменение климата, масштабные экологические потрясения ведут к серьезному нарушению регионального баланса, к масштабным миграционным явлениям. Они уже ускорили большие демографические изменения, которые выводят из равновесия мир. Вам все это известно. Но я думаю, что нам следует поставить все это в перспективу не просто для констатации фактов, а чтобы понять, как нам правильно действовать в данный момент.

Слова — это одно, но какую роль мы будем играть? Мы можем быть зрителями, комментаторами. И я могу остановиться на том, что уже сказал. И заявить, что мы продолжим те же действия во Франции и ту же дипломатическую работу. Это стратегия осторожности и сохранения привычек, потому что можно продолжить идти по этому пути, не считая его осторожным. Вне зависимости от того, о ком идет речь, предпринимателе, дипломате, министре, президенте, военном, любом человеке в этом зале, если мы продолжим действовать, как раньше, то окончательно потеряем контроль. А это будет означать исчезновение. Я могу с уверенностью вам об этом заявить. Нам известно, что цивилизации исчезают, как и страны. Европа исчезнет вместе с распадом этой западной эпохи, и мир будет выстраиваться вокруг двух больших полюсов: США и Китая. У нас будет выбор между доминированием двух сил. Мы можем сделать вид, что обо всем забыли. Мы прекрасно умеем это делать. Мы уже очень давно поступаем так по многим вопросам. Мы скажем, что у нас есть суверенитет. Мы будем бороться за сохранение рабочих мест в стране с помощью шатких компромиссов с группами, над которыми мы уже совершенно не властны. Мы попытаемся провести экологическую политику в стране и на континенте, но для нее будет уже слишком поздно, поскольку ситуация выйдет из-под контроля. Это путь большого падения.

Существует другая стратегия: приспособление. Она заключается в следующем: нужно двигаться быстрее в меняющемся мире. Мы попытаемся принять какие-то туманные меры по экологии, но нам нужно приспосабливаться к ускоряющемуся порядку, проводить реформы просто для того, чтобы нагнать других, не пытаясь на самом деле ничего изменить и ни на что повлиять. Это промежуточный сценарий, который, как мне кажется, приведет нас к тому же результату, но при этом еще вызовет резкую реакцию, отторжение населения, потому что наша страна не любит приспосабливаться. Мы не хотим менять мир, чтобы нам не пришлось приспосабливаться, ведь мы не любим это делать.

Я считаю, что цель Франции в соответствии с необходимостью настоящего времени состоит в том, чтобы повлиять на мировой порядок с имеющимися у нее на руках картами, не уступать року, а попытаться построить новый порядок, в котором нашлось бы место не только для нас, но и для наших ценностей и ключевых интересов. Я верю только в смелую стратегию, стратегию риска. Это означает, что не все, что мы делаем и сделаем, обязательно окажется успешным. Найдется немало комментаторов, которые скажут, что в определенные моменты это не работает. Это не важно. С учетом всего упомянутого, отказаться от попыток сегодня равносильно смерти. Отважная и дальновидная стратегия в том, чтобы попытаться найти в нынешних условиях то, что является глубинной чертой французского духа, и переосмыслить коренные основы европейской цивилизации. Мне кажется, что именно такой должна быть задача нашей страны в нашей европейской и международной стратегии.

Французский дух — это дух сопротивления и стремления к всеобщности. Дух сопротивления означает нежелание поддаваться року, приспособлению, привычкам. Он означает, что если что-то несправедливо, мы можем принять меры, поэтому что даем себе средства, чтобы стать сильнее, проводим для этого экономические реформы, наращиваем экономическую и производственную мускулатуру. Нужно менять вещи, не поддаваясь окружающему порядку, вернуть наши истинные ценности. Я считаю, что Европа всегда характеризовалась настоящим гуманизмом, который проходит красной нитью через нашу судьбу. Я говорю об этом, потому что это уже не считается очевидным фактом. Если мы продолжим двигаться по пути к обвалу и рассматривать мир, так как я это описал, европейский гуманизм исчезнет.

США находятся в западном лагере, но не несут в себе того же гуманизма. Они иначе относятся к вопросам климата, равенства и общественного равновесия. Существует примат свободы, который глубоко характеризует американскую цивилизацию и объясняет наши отличия, несмотря на прочные союзнические связи. У китайской цивилизации, мягко говоря, несколько иные коллективные предпочтения и ценности. Мы — единственное геополитическое пространство, которое поставило человека с большой буквы Ч на центральное место в своем проекте в эпоху Возрождения, Просвещения и всякий раз, как нам приходилось переосмыслить себя. Мне кажется, что с учетом этих потрясений, именно в этом заключается проект, который является нашим и должен вновь им стать. Он предполагает требования по отношению к нам самим и к другим по ключевым экономическим, промышленным и климатическим вопросам.

Необходимо также переосмысление образовательного, производственного, социального и экологического проекта в нашей стране. Именно это мы сейчас пытаемся сделать, но мы не сможем сделать это в одиночку, поскольку, хотя социализм в историческом плане действительно не работает в одной взятой стране, гуманизм в одной взятой стране тоже не продержится долго. Нам нужно растить плоды в Европе и на международной арене. Именно здесь должна проявиться последовательность нашего проекта. Именно гуманизм лежит в основании плана правительства. Речь идет о новых усилиях в гуманитарной сфере на основании проекта в образовании, социальной сфере и здравоохранении. Нужны реформы, которые позволят нам получить настоящий производственный проект и провести необходимый переходный процесс в экологии. Я глубоко уверен, что мы должны руководствоваться именно этими целями.

Я принимаю мою роль в этой коллективной работе и осознаю незавершенность моих заявлений по этому вопросу. Как бы то ни было, нам нужно воссоздать на этой основе коллективный нарратив и представления. Именно поэтому я убежден, что наш проект следует признать проектом европейской цивилизации. Проект европейской цивилизации не может продвигать вперед ни католическая Венгрия, ни православная Россия. Мы же отдали инициативу двум этим лидерам. Я говорю об этом с большим уважением. Послушайте выступления в Венгрии или России: у этих проектов хватает различий, но они несут в себе культурную и цивилизационную жизненную силу, которую я лично считаю ошибочной, но вдохновляющей.

Поэтому нам нужно найти с помощью европейского проекта, который я также считаю глубоко французским проектом, вдохновляющую силу для нашего народа. Это дух Возрождения, дух Просвещения. Это глубинный дух французского гуманизма, который мы несли вперед и осмысливали, и который нам теперь предстоит переосмыслить. Что это означает? Это означает, что часто упоминаемые нами темы не должны быть исключительно техническими вопросами. Они должны способствовать формированию представлений, настоящего цивилизационного проекта, в самом центре которого вновь стоит человек. Разумеется, я осознаю масштабы такого проекта, но считаю важным поделиться с вами моими убеждениями, потому что именно это должно питать наши действия и пространство на каждодневной основе. В рамках наших новых альянсов этот проект, безусловно, подразумевает требования с точки зрения человеческого достоинства. Те, кто сегодня с угрозой для жизни защищают по всему миру право на свободу, смотрят в нашу сторону. Когда я говорю о европейском цивилизационном проекте и французском проекте, я хочу сказать именно это. Мы вновь нащупали суть этого требования по всему миру без ущерба для суверенитета любой страны.

Необходимо защищать силу и жизнеспособность прав человека, которые ослабли за последние годы. Мы пришли к тому, что Дэвид Милибэнд назвал на одной из недавних конференций эпохой безнаказанности. 20 лет назад мы бы сказали, что права человека это процесс неостановимый и что все автоматически должны прийти к демократии и тем же ценностям, что и мы. Взгляните, в какой ситуации мы сейчас оказались. В ряде стран, в том числе и в Европе, наблюдается регресс прав и независимости правосудия, угрозы для правозащитников. Взгляните, какая ситуация складывается повсюду в местах боевых действий. В таких условиях на нас лежит обязанность — я верю в наши силы — оживить дух Просвещения, то есть выдвигать новые требования в сфере прав человека для повсеместной защиты наших демократий и ценностей. Нужно бороться с безнаказанностью, защищать мирных жителей и гуманитарных работников в местах боевых действий, обеспечить повсюду безопасность правозащитников, внести вклад — как мы сделали несколько недель назад — в формирование интернета, который уважительно относится к демократии, свободам и равновесию. Как бы то ни было, защита европейской цивилизации и продвижение этой цели у нас и в мире предполагают в наших основополагающих дипломатических действиях образовательные, климатические и демократические устремления, переосмысление глубинного равновесия рыночной экономики — чем мы уже начали заниматься — и культурный проект, который является сердцевиной этой программы и этого духа.

Для этого мне бы хотелось, чтобы в ближайшие месяцы и в продолжение того, что делается на протяжении вот уже двух лет, мы могли бы действовать по пяти приоритетным направлениям. Я не стану охватывать все геополитические поля и все темы. Не сердитесь на меня и не думайте, что молчание означает отсутствие интереса. Коллективное равновесие заслуживает пристального внимания, причем, боюсь, уже слишком давно. Таким образом, хочу еще раз подчеркнуть, что этот список не является исчерпывающим, однако существует пять важных вещей, которые мне хотелось бы вам сказать после краткого объяснения того, как я вижу этот мировой порядок и нашу задачу в этих условиях.

Я искренне верю, что для достижения данной цели в нынешнем беспорядке нам нужно играть нашу роль, роль державы равновесия. Быть державой равновесия, значит, действовать в соответствии с нашим статусом великой экономической и промышленной державы, пусть даже за последние десятилетия у нас были потери по многим аспектам. Нам нужно вернуть упущенное, и мы должны это сделать, чтобы остаться такой державой. В этом суть нашей национальной и европейской программы, и мы по-прежнему остаемся военной и дипломатической державой. Мы, безусловно, становимся первой европейской армией с точки зрения утвержденных инвестиций по военной программе, качества наших солдат и привлекательности нашей армии. Сегодня ни у кого в Европе нет таких сил, и никто не принял решение о таких стратегических и людских инвестициях. Это важнейший момент в плане влияния. Мы также остаемся великой дипломатической державой, постоянным членом Совета безопасности, занимаем центральное место в Европе и во многих коалициях.

Но когда я говорю, что мы должны быть державой равновесия, это означает, что у нас должны быть определенная свобода игры, мобильность, гибкость. Мы как держава ни на кого не равняемся. Я хочу особо это подчеркнуть. У нас есть союзники, мы — европейцы и должны работать с нашими европейскими партнерами и уважать их. У нас есть союзники в каждом регионе мира и важный союзник в лице США в стратегическом и военном плане. Тем не менее, если говорить просто, мы не та держава, которая непременно считает врагов наших союзников нашими врагами и запрещает себе говорить с ними. Я считаю, что в этом сила Франции. У нас должна быть наша собственная стратегия, потому что эта стратегия стоит на службе наших интересов и нашей эффективности в мировом сообществе, как показали последние недели и последние дни.

Мы должны играть роль державы равновесия в крупнейших кризисах и конфликтах. Сейчас не буду перечислять их все. И поговорю только об одном: Иране. Мы видели это в последние дни в Биаррице, создав необходимые условия для снятия напряженности. Министр иностранных дел и министр экономики и финансов активно участвуют в этом процессе и провели за два дня прекрасную работу — после нескольких недель и даже месяцев инициатив — чтобы не просто повлиять на ситуацию, а создать условия для снятия напряженности и поиска решения. Что касается Ирана, как всем нам известно, Франция не была инициатором СВПД. Она даже оправданно ужесточила его условия в 2015 году. Но после подписания договора мы оказались в такой ситуации. Его инициатор решил выйти из него, а возникшие между нами разногласия могут привести к эскалации в регионе с ужасными результатами. Я считаю, что наша роль в конфликте подобного рода заключается в том, чтобы обеспечить последовательность великих держав. Именно это мы сделали в ходе саммита G7, выделив два четких посыла, которые были впервые приняты всеми.

Никто за столом G7 не хочет, чтобы у Ирана когда-либо было ядерное оружие, и все выступают за стабильность и мир в регионе. Это означает, что все воздержатся от действий, которые могли бы угрожать этому миру и безопасности. С другой стороны, мы приняли меры для того, чтобы активнее вовлечь Иран в переговоры и избежать эскалации в связи с отсутствием диалога двух главных сторон. Мы добились первых результатов. Они хрупки, и на их счет следует проявить предельную осторожность, но они позволяют наметить путь в двусторонних переговорах с Ираном с возможностью экономических и финансовых компенсаций, а также дополнительных требований. Они позволяют — по крайней мере, в краткосрочной перспективе — добиться снижения напряженности и создать условия для полезных встреч. Мы сделали это при поддержке наших европейских партнеров, и в полной мере играем роль державы равновесия. Для того чтобы эффективно играть эту роль в ключевых конфликтах или так, как мы это сделали за столом «семерки», нам нужно, если так можно сказать, очертить такую форму необходимой независимости нашей дипломатии и стратегической автономии, которая предполагает глубокое переосмысление отношений с рядом держав.

Я знаю, что, как сказали бы некоторые иностранные теоретики, у нас тоже есть глубинное государство. Поэтому бывает, что президент Республики делает некие заявления, отправляется в поездки и что-то говорит, но тут возникает коллективная тенденция: «Он это говорит, но мы-то знаем правду и продолжим делать то, что делали всегда». Рекомендую вам не идти по такому пути. Прежде всего, он неэффективен с коллективной точки зрения, поскольку дискредитирует слово президента Республики и, следовательно, слово всех тех, кто его представляют. Но самое главное в том, что он лишает нас возможности действовать.

ПРОДОЛЖЕНИЕ..

Триумфальное возвращение России в элитный клуб боевого авиастроения

Кому может было лень читать военно-технические аспекты, можно в более упрощённой форме поглядеть снятый по этой статье, по её самой первой части, добротный, даже сказал бы - отличный видеоматериал на ресурсе "Путин Тудей" https://www.putin-today.ru/

Клиповое мышление рулит)), а под 50 тысяч просмотров - радует.


Шпион, выйди вон!



Кто играет фигурами, подобными Сноудену, и зачем.


Исходя из некоторого информационного шлейфа, идущего за Эдвардом Сноуденом, особенно на Западе, и в поддержание этого задаваемого тренда, настоящая статья вполне могла бы начинаться вот так:
[[Человек, пользующийся защитой российского государства, нашедший тёплый приём в нашей стране, продолжает гадить в приютившем его доме! Ещё год назад в интервью немецкой газете Süddeutsche Zeitung, он с наглой сытой мордой лица, находящейся в полной безопасности и комфорте, заявлял: «Как известно российскому народу, российское правительство во многих отношениях коррумпировано. Я думаю, что россияне чувствуют себя бессильными».
Так он ответил на ехидный вопрос немецких журналистов, поголовно сидящих на Соросовских грантах, о гражданской активности в стране, «которая широко известна нарушением прав человека». «Русские не наивны, они знают, что нельзя доверять государственному телевидению. Русские сердечны и умны. Проблема в правительстве, а не в людях». А ещё добавил, что хоть никогда и не встречался с Владимир Владимировичем, но «определенно не согласен» с принципами работы главы РФ.

В свежем интервью The Guardian, он всё равно умудряется
оттоптаться на нас с вами, заявляя, что ему помогло то, что Россия рассматривала его, как полезную рекламу:
«Страна, чьи политические проблемы легендарны, о чьих проблемах с правами человека мы слышим каждый божий день, наконец, каким-то образом умудрилась иметь одно светлое пятно в своей истории прав человека ... зачем им отказываться от этого?» Это он так о себе, любимом, что он, мол, единственное белое пятно в нашей истории!

А ведь этот герой западных СМИ, да и некоторых введённых в заблуждение российских граждан, даже не соизволил сотрудничать с нашей разведкой! Ещё и умудряется критиковать нашего президента, спасшего его от неминуемой гибели в США, через предоставление убежища! А не пойти ли ему туда, где его так заждались?
И, слава Богу, этот иждивенец заново просит через СМИ политического убежища во Франции – туда ему и дорога! Как гласит хлёсткое название известного шпионского боевика – «Шпион, выйди вон!»]]

Ну что, вполне себе материальчик, замешанный на праведном гневе и даже, судя по всплескам в соцсетях, нашедший бы некоторое количество сторонников. Но какой-то в нём диссонанс. Некое многими интуитивно прочувствованное противоречие. Действительно, разве мы похожи на доверчивых янки, в большинстве своём полагающих, что всё «что написано на заборе – правда»? Разве великодержавный снобизм, как у англичан, застилает нам глаза? Разве не было у нас советского опыта «кухонных посиделок» и десятилетиями привитого умения «читать между строк»? Не нас ли пестует божественное провидение в лице российского Демиурга, прививая нам природную смекалку и остроту недоверчивого ума?
А тут ещё «умные посты, вывернутые для маскировки кошачьим мехом вверх» - по выражению Пелевина. Естественно, не раскрывая определённые секреты, можно было ограничиться материалом выше. С другой стороны, аудитория данного уважаемого ресурса всё-таки не центральное телевидение или «независимый» яндексовский новостной агрегатор. Мы минимально рискуем выдать на-гора «по секрету всему свету», навредив готовящимся спецоперациям, а потому продолжим.
Неужели можно наивно кивать в такт западной аудитории, что один единственный человек смог обмануть все разведки мира, благополучно и виртуозно обведя их вокруг пальца? Верить «адвокатскому сообществу» и самому Эдику, что, мол, пытались вербовать злодеи, но мы-то не таковы! И что это за «независимое адвокатское сообщество» в лице Кучерены, через которое решается – выходить на контакт, или нет, давать интервью или не стоит, когда нужна непосредственная охрана, а когда просто мышка-наруЖка! Очень напоминает уважаемого мной Медведчука, будущего Богдана Хмельницкого, работавшего адвокатом при следственном изоляторе КГБ УССР.
Недаром наши классики говорят, что «если звёзды зажигают – это кому-то нужно» и пошли ещё год назад такие «неблагодарные» вбросы от Эдички. А как вы хотите?
Думаете на такую фигуру у нас нет далеко идущих планов? Зная наших разведчиков, можно предположить, что все козыри из рукава, в связи со Сноуденом, они уже выложили? Никто не понимает, что это за ферзь и как им можно играть в дальнейшем, подняв на флаг «борьбы с тоталитарным глобализмом» и «всесильностью разведок»? Ведь уже тогда, по свежим следам, его рейтинг в США был fifty-fifty, половина считала его не предателем, а «светлым эльфом-освободителем» и постепенно, с годами, идёт уверенный набор веса в его сторону.
Как он ещё должен себя вести по всем правилам разведки, как не открещиваться от «кровавого мордора», резать правду матку о нём и не забывать об авторитарном тиране! Надо лить и лить в уши западной аудитории, подсаженной на определённые стереотипы.

И сейчас его «вдруг» стало много и у нас, и в западных медиа. Конечно же, всё дело в книжке, только в ней! Он её писал много лет и вот «именно сейчас» настал момент к её опубликованию, и пошла серия интервью. Случайно, конечно же, совершенно случайно (как говорят в котовой среде), это всё совпало с «его предложением» уехать из душноватой России на более проветриваемый Запад. И, опять же, совершенно случайно, такая просьба находит отклик на самом высоком уровне во Франции. И всё это никоем образом не связано с недавней поездкой туда Владимира Путина, результатами которой, по всем косвенным признакам, он был чрезвычайно доволен, а Макрон после неё запел, ну совершенно не свойственные западному лидеру «песни о главном».
Впереди накал борьбы за кресло в Овальном кабинете. Автор уверен, за кем оно окажется, но это не значит, что всё произойдёт само собой и не без нашего опять участия. Ой! Что, сказал «опять»? - ну простите, оговорился, с языка слетело – такого не должно было случится, это всё домыслы и не правда.
Есть огромная вероятность, что в этом придётся поучаствовать и нашей фигуре. Да и двигать её на территорию Штатов в политический сектор желательно через другие клетки, дабы вообще дистанцироваться – мы же, как вы все понимаете, тут абсолютно не причём. Если начать «ходить Сноуденом» с территории России, то это уже совсем будет не комильфо. А впереди у него много интересного. Вон, книжка бестселлером стала и все её пиарят – и Госдеп, и Трамп. Косвенно, конечно, но без них таких тиражей Эдик бы не увидел. Пожелаем же ему удачи в начале такого тернистого и длинного политического пути во славу будущего планетарного величия России!

«Гуд-бай Америка – о! Мне стали слишком малы твои тёртые джинсы!»



Почему наметившийся у нас на глазах разрыв в военных потенциалах РФ и США, в частности, в сфере современной боевой авиации - станет для Америки непреодолимой пропастью на многие десятилетия вперёд.


Вполне естественно для программы JSF (F-35), как «каличного дитяти», что было описано в предыдущей серии статей (1, 2, 3) как в 2017 г, так и в 2018 г и последующем, в среднем только около половины американского флота F-35 была доступна для полётов, остальная же часть находилась на перманентном отключении для «обслуживания».

Военно-воздушная база Хилл в штате Юта имеет один из самых высоких показателей годных к эксплуатации боевых единиц этого чуда техники. На ней находится самое мобильное и боеспособное оперативное соединение F-35 USAF, на котором лежит ещё и задача боевой подготовки пилотов для 35-ток всех ВВС. Но всё равно длительные сроки выполнения некоторых задач по техническому обслуживанию приводят к тому, что около 30 % самолетов там оказываются в нерабочем состоянии. На некоторых базах, которые летают на более старых моделях, уровень доступности намного ниже: иногда более 60% их F-35 стоят мёртвым грузом.
Основной причиной простоя является нехватка запасных частей. Представители Lockheed и Министерства обороны обвиняют друг друга в этой проблеме, ведя нескончаемую полемику.

Самолёты требуют массы компонентов, поставляемых от головокружительного количества разных поставщиков - хромает логистика и, как ни странно, – финансирование. Непрерывное допиливание образца «на коленке» требует постоянных замен, а там уже, частично, включается прописанная по контракту гарантийка. Одно дело «растекаясь по древу» осваивать миллиарды на никем не контролируемые НИОКР, другое – выполнять обязательства себе в убыток. Столкнулись, например, F-35 с очередной проблемой с фонарём (прозрачный корпус кабины) - и самолеты иногда могут ждать в течение года, чтобы получить необходимый ремонт.
Компания Lockheed, естественно, уже который год обязуется решить этот завал. Вице-адмирал Мэтт Уинтер, возглавлявший до июля этого года Управление JSF после давно ушедшего Богдана (или его «ушли»), скептически относится к этому. Он уже не так резок, как прежний борец с ветряными мельницами, и не устраивает шоковых терапий на конференциях, что как бы намекает, что дорожка к нему протоптана, но и совсем молчать ему не комильфо. «Утверждение Lockheed Martin о том, что все это будет сделано в течение двух лет или около того, было то же самое, что и сказанное два года назад», - сказал он. «До успеха всегда два года, каждый раз, когда мы обсуждаем это». Вот такими они «кормят двухлетними завтраками» - бизнес-ланч по-ЛОХкхидски.



Но Lockheed виноват лишь отчасти, он всего лишь симптом, а не болезнь. Расследование, проведенное в апреле 2019 года Главным контрольным управлением США (GAO) показало, что Пентагон имел отставание по ремонту около 4300 деталей, не управлял своими запасами должным образом и часто не имел данных о стоимости и текущем местоположении необходимых компонентов для F-35. Ничего не напоминает? Ещё один типичный признак надвигающейся Смуты, весьма схожий с положением дел в нашей армии при развале страны. И то, до такого масштаба не доходило.
Ведь подобным образом обстоят дела со всей линейкой летательных аппаратов в USAF, так обстоят дела и во флоте, с их «полутора работающими» авианосцами из всех 15 АУГ, - так обстоят дела и во всей Армии, без исключения. Страна на закате, она надорвалась без инфернальной подпитки извне, она вступила в следующую планетарную Эпоху, так и не став полноценным Гегемоном и эпохальный планетарный период теперь не её, а наш. Как поётся: «Дальше действовать будем мы» - и это во всех тысячелетних скрижалях описано, эмпирически проверенных за эти же тысячелетия.
Тот бардак, что царит у них в Армии, ясно отражается в специализированных военных изданиях уже несколько лет как, временами прорываясь в более широкую медиасферу, особенно в про-Трамповские агентства и издания. Авиация тут не исключение, и потому пробежимся по информационной картинке последних лет, только коротко, иначе всё подобное можно постить до бесконечности – настолько глубока разверзывающаяся пропасть.

Так, по данным телеканала Fox News, полученным в ходе беседы с персоналом двух военных баз в штатах Северная и Южная Каролина, складывается следующая картина: из 276 истребителей F/A-18 Hornet к выполнению боевых задач готовы лишь около 30%. Из 147 вертолетов CH-53E Super Stallion исправны только 42.

Быстрый износ техники приводит к дефициту запасных частей, поэтому разборка одних вертолетов на детали для ремонта других стала практически нормой.
Fox News приводит слова сержанта морской пехоты Арджентри Уберхоера, который считает, что техническим «каннибализмом» проблему все равно не решить.

Высокая оперативная нагрузка, задержка с поступлением F-35C, и внимание! - финансовые трудности!!! привели к тому, что обеспечиваются лишь текущие потребности региональных командований. Срок развёртывания дополнительного авиакрыла палубной авиации для решения непредвиденных дополнительных задач вырос за последние годы с 3 месяцев до 6-12.


На графике и таблице ниже, взятых из специализированных военных изданий, чётко виден взрывной, в сотни раз, рост самолётов и двигателей, ожидающих ремонта/техобслуживания.




А, например, для продления срока пребывания на боевой службе четырёх эскадрилий авиакрыла авианосца USS Harry S. Truman пришлось изъять запчасти из числа наличных у трёх эскадрилий, не находящихся на боевой службе.


Существенная проблема для программы JSF ещё в том, что отступать-то уже и некуда. Гегемон замахнулся на все эти «хай-тек прибамбасы», когда в «руках ещё была сила», но время ушло, случился Закат, и руки в замахе безвольно падают. Нашими партнёрами по рингу на пике могущества в основу всего армейского управления была заложена новая сетецентрическая концепция ведения войн, что мы раскрыли в первой части материала, которую прежнее поколение их авиации не может поддерживать в нужной мере.

В природе нет и быть не может модификаций F-15 для USMC (Морская пехота США) и USN (ВМФ США), которые без смены алгоритмов управления выполнят поставленную боевую задачу из Единого Центра Управления Операциями, в чём Пентагон уже неоднократно убеждался. Сколько раз там пытались лепить "бобики" F-15SE - Silent Eagle и получить свои полноценные 4++! Перепиливают F-15 чуть ли не с начала 2000-х, первая презентация была в 2009-м, - а "воз и ныне там».
И по цене F-15SE получался, как платиновый F-35, можно ли было его сделать дешевле - отдельный вопрос, но факт в том, что не сделали. Поэтому никому и не сумели его продать, ни своим родным USAF, ни на экспорт (разрешение на экспорт проблемой не было).

Так же F-18 и F-16 уже "не понимают" набор команд от новейших систем управления, у них нет возможностей для установки аппаратуры MADL(Multifunction Advanced Data Link), даже Super Hornet "не тянет" эту систему в полном объёме. Кстати, тот же F-22A пятого поколения, программу которого уже закрыли, снабжен только частью аппаратуры Link 16, способной работать лишь на приём. То есть "Raptor" может только принимать информацию, поступающую от сети JTIDS (Joint Tactical Information Distribution System - единая распределенная боевая информационная система – элемент новой сетецентрической концепции), но сам он лишен активного доступа в сеть. На модернизированных самолетах с БРЭО (бортовое радиоэлектронное оборудование), соответствующих стандарту Inc.3.2 (намечалось на 2015 г.), планировалось установить усовершенствованную аппаратуру MADL, с повышенной скрытностью работы и помехоустойчивостью. Однако по финансовым соображениям, всё-таки Зима на дворе, и от этих планов тоже отказались – вот такая «полноценная» версия суперистребителя пятого поколения существует на данный момент в США.

СтрАтеги Пентагона хотели получить "универсальный молоток" (привет, дедушка R.McNamara!), который в теории, независимо от места базирования, подчинения и комплекса управления, "забивал бы гвозди" с приблизительно одинаковым результатом. Но был ли возможен в принципе «симбиоз ужа и ежа» – никому не приходило в голову.


Сделаем простое наблюдение, подводя черту под всем материалом. Россия, имевшая тогда вид СССР, подходила к своему Судному дню, к своей Смуте, уже исполнив в боевой авиации самолёты максимального на тот период времени четвёртого поколения – СУ-27, Миг-31, Миг-29 и даже оставила заделы на будущее.

У «Вавилона же великого» всё гораздо печальней и ровно наоборот. В Америке до сих пор полноценно так и не производят многофункционального истребителя поколения 5. То есть изделия, соответствующего настоящим реалиям и трендам современной войны, способного противостоять равноценному сопернику, а не только «гонять папуасов». А ведь «дым пожарищ» (Откр 18:9) для «города великого» (Откр 17:18) уже не за горами – и значит, программа Joint Strike Fighter F-35 будет свёрнута, как была свёрнута Advanced Tactical Fighter F-22.


В расчёте на гипотетическое создание подобных монстров, усовершенствование имеющегося на вооружении в Америке 4-го поколения полноценно не проводилось - что со временем приведёт к образованию для них непреодолимой пропасти в разнице наших военных потенциалов боевой авиации. А это новые горизонты для проведения активной и силовой внешней политики Москвы.

http://www.iarex.ru/articles/70227.html

Пилите Шура, пилите – они золотые!

Как перехват мегакорпорациями элементов госуправления и устоявшаяся «культура» всеобщего распила делает малоэффективным создание современного вооружения даже при нынешнем, $700млр-ном военном бюджете США, мы продолжим рассматривать в этой статье, которая является третьей частью нашего исследования.

При бардаке и распиле, творящемся в программе JSF(Joint Strike Fighter), который мы подробно описали в предыдущей серии статей, рынок сбыта для F-35, естественно, стал сворачиваться подобно шагреневой коже. Изначально разработка, дабы не повторить фиаско с F-22, была совместно профинансирована Соединенными Штатами, Британией, Италией, Нидерландами, Канадой, Турцией, Австралией, Норвегией и Данией.
Первыми отвалились австралийцы, ещё в конце 2011 года. Объединенный комитет по иностранным делам, вооружению и торговле (JSCFADT) Австралии пришел к выводу, что австралийским ВВС не следует закупать американский истребитель F-35, поскольку этот самолет «неправильный» - назвав абсурдом попытку создать три типа истребителя: и обычного взлета, и палубный укороченного взлета, и вертикальной посадки. В комитете также представили результаты смоделированного воздушного боя, который «произошёл» в 2018 году у берегов Тайваня. В ходе сражения между 240 истребителями F-35 и таким же количеством Су-35С были уничтожены 210 американских самолетов.
Правда, раньше Австралии начала кочевряжиться Дания. В 2010 году её правительство взяло «паузу» и на три года прекратило участие в программе, объяснив такое решение финансовыми трудностями. С 2013 года Дания вернулась в состав стран-разработчиков, но финальное «решение» янки для себя продавили только в середине 2016-го года.
Поскольку в процессе разработки цена на истребители F-35 на тот момент выросла вдвое (с плановой в $50 млн до $100 млн), в 2013 году Минобороны Дании нашло отмазку снизить объём заказа с 48 до 30 самолётов. В 2016 году заказ уменьшили ещё раз – правительство выделило средства на покупку лишь 27 истребителей-бомбардировщиков F-35A. В Королевстве ждут официального пуска полномасштабного крупносерийного производства, намеченного на 2019 год, видимо понимая, что будет очередной перенос срока, ведь счёт переносов идёт уже на десятки. Как пишет портал War is Boring – популярный военный ресурс: «Решение Дании купить F-35 не блещет интеллектом». И прямолинейно подчёркивает, что «на выбор датских экспертов, выступающих за приобретение истребителей F-35, повлияли не столько боевые и эксплуатационные, сколько иные, в том числе политические, факторы». Да уж, так прогибаться под «союзничка», в том числе и по «Северному потоку»,- можно допрогибаться и до Гренландии в его составе.
Канада пересмотрела свои обязательства по проекту в декабре 2012 года так же из-за перерасхода средств. Решение было принято после отчета аудиторской фирмы KPMG, который показал, что покупка обойдется в 45 миллиардов канадских долларов обслуживания в течение 42 лет. Рона Амброуз, министр общественных работ Канады заявила: "Мы нажали кнопку сброса (Reset - в оригинале) и не торопимся».

Ещё пару лет назад в Lockheed Martin бравурно говорили, что эти самолеты будут проданы как минимум в 11 стран - все они разместили заказы суммарно на 743 F-35, из которых более 50 «калек» уже поставлено. Но теперь ситуация резко изменилась. Началось всё с Турции, ультиматум для которой имел, как мы знаем, прямо противоположные последствия. Американской корпорации, скорее всего, придётся вернуть нашему новому союзнику аванс в $800 млн и расторгнуть контракт с Анкарой на поставку 100 F-35 общей стоимостью около $12 млрд. Но самое важное то, что теперь даже лояльные США сателлиты по НАТО чётко осознали необходимость сократить сотрудничество с Вашингтоном в сфере ВТС, дабы не стать следующим объектом шантажа, - Дания не даст соврать. Так, министр обороны Италии Элизабетта Трента заявила, что намерена как минимум пересмотреть существующие контракты на приобретение американских истребителей, а как максимум - их аннулировать.
Франция и Германия приобретать F-35 совершенно точно не будут - они подписали соглашение о разработке нового европейского истребителя, причем уже не пятого, а сразу шестого поколения. А значит, у немцев и французов есть все шансы убедить и Бельгию не покупать F-35, а присоединиться к новому проекту будущей Европейской армии.
Но самое интересное, как в этой ситуации повела себя Великобритания. Эта страна, прежде возлагавшая все надежды на F-35, неожиданно для всех приняла решение реализовать свой собственный проект по созданию истребителя шестого поколения Tempest. И даже начала по этому поводу переговоры со Швецией.
Возможно, самым убийственным для программы JSF был доклад 2015 года в том же War Is Boring, цитирующий документ летчика-испытателя USAF (ВВС США), который утверждал, основываясь на реальных тестах, что F-35 не смог победить F-16 1970-х годов в воздушном бою. Получалось, что этот ошеломляюще дорогой «высокотехнологичный» реактивный самолет уже устарел гонять даже папуасов, так и не войдя в полноценный промышленный выпуск.
Да и в самой «стране победившего айфона» уже чешут репу. Для большинства систем вооружения в американских реалиях техническое обслуживание, как правило, составляет более 70% от общей стоимости. Для программы F-35 в течение прогнозируемого срока службы по разным оценкам она выльется в $1-1,5 триллиона.
В 2018 году полёт на F-35A стоил в среднем около $ 44 000 в час — примерно вдвое больше, чем стоимость эксплуатации Боинга для USN F/A-18E/F Super Hornet. Некоторые из высших военных чиновников, включая генерала Дэйва Голдфейна - начальника штаба USAF, и бывшей министрШИ USAF Хизер Уилсон, жаловались на то, что летать и обслуживать F-35 слишком дорого, что повышает вероятность того, что Службе, возможно, придётся покупать меньше из них, если затраты не сократятся.

Рынок «невиданного доселе» оружия сворачивается на глазах. Теоретически США могут попытаться продать эти самолеты монархиям Персидского залива, но против этого открыто возражает Израиль, позицию которого американцы не учитывать просто не могут.
Это, кстати, единственная страна, которая уже полноценно эксплуатирует подобные самолёты. Да только вот всю авионику и системы вооружения в них яхуды заменили своей, потому и летает. Постоянный приток в Израиль русских мозгов русских же евреев позволяет ВПК быть на плаву, заимствовать и создавать передовые образцы. В этой сфере там работают, в подавляющем большинстве, бывшие наши сограждане, смекалкой, интеллектом и творческим подходом двигая всё вперёд. А то и по старой памяти, с прежних мест работы, особенно при том бардаке, что творился у нас в 90-е, по толике малой утаскивая самые достойные советско-российские разработки. Такие, например, как активная танковая защита «Арена», переработанная у них в «Трофи».
То изделие, что вышло путём шпионажа и притока русских мозгов, не совсем дотягивало до высоких российских параметров – но всё же, какая-никакая, а более-менее рабочая активная система защиты бронетехники. Даже американцы, и близко не способные создать нечто подобное, принялись закупать это чудо для своих устаревших мастодонтов Абрамсов. Впрочем, приобретается ими и израильский «Железный куМпол» и много прочего, рождённого там нашими мозгами, ибо над отдельным «Патриотом» смеются в мире все, особенно в последнее время хуситы в резиновых тапочках и юбках.
Нет, есть конечно ещё на планете особо упоротые и зашоренные, типа поляков, свято верующих в «град на холме вашингтонщины», и готовых покупать всякую малоэффективную древнюю рухлядь, ну так для этих кичливых субъектов история всегда подводила черту.
Своей же школы, воспитывающей подобных специалистов, в Израиле нет, и не предвидится, что весьма закономерно для территориального образования, которое даже не озаботилось созданием у себя национального университета. Всё держится на притоке извне. В последние годы к «мозговой реке» из России, которая пока носит название СНГ, прибавился не такой уже качественный приток мозгов из Франции. Нация, научившаяся за несколько тысячелетий уже пятой точкой чувствовать, где начинает подгорать, активно, уже лет пять как, делает оттуда ноги, и французская речь всё чаще звучит на улицах израильских городов.
Да вот только в ближайшие годы маятник качнётся в другую сторону, и нам ещё придётся решать, что же делать с хлынувшими к нам «1.5 миллионом переводчиков», - как дал понять наш президент. Это когда зарвавшийся «сверхчеловек» не посчитал нужным на пресс-конференции с Нетаньяху всё переводить «какому-то там Путину».

Как мы уже отметили во второй части материала об этих летающих супер-инновационных гробах, Пентагон вместе с Lockheed Martin исполняют кульбит под названием «concurrency», что можно литературно перевести, как процесс параллелизма, или совмещения-совпадения. Сиё действо позволяет поставлять (= продавать) в армию самолёты, которые ещё находятся в стадии разработки! И всё это по указанию и с согласия высшего командного состава, представители которого тоже в доле малой от всеобщего попила. Вы можете себе представить такое в российских реалиях? - Нет! - «Только страна победившего айфона» и случившегося с ней Глобализма, где власть уже почти перешла к мегакорпорациям – может себе такое позволить. Потому-то многие думают, что «истребитель уже в серии».
Отдельные представители офицерской касты в США всё ещё пытаются сражаться с драконом и то только лишь потому, что не знакомы с бессмертным одноимённым произведением Шварца.
Так, Кристофер Богдан, генерал-лейтенант USAF, который взял на себя надзор в качестве исполнительного директора программы JSF в декабре 2012 года, сказал в одном из интервью: «После моих первых 90 дней в этой должности у меня было ощущение, что правительство вообще не отвечало за программу». «Казалось, что все основные решения, будь то технические, контрактные, или график работы, на самом деле принимались компанией Lockheed Martin, и Управление JSF просто наблюдало за ними”.
Особенно Богдана шокировало то, что Lockheed слишком сильно контролировал государственные испытательные полёты. Компании было разрешено управлять тестовой программой и иметь возможность, например, отложить наиболее сложные тесты на более поздний срок. Тогда как по логике вещей в подобных разработках необходимо найти любые трудные, высокоприоритетные проблемы на раннем этапе, чтобы решать их как можно скорее. Богдан также утверждал, что управление Пентагона программой было недостаточно прозрачным, чтобы позволить всем военным службам знать, как расходуются их деньги – из чего можно сделать вывод, что именно к этому офицеру так и не «нашли подход» со стороны корпорации. Он так же отмечал, что поскольку от Lockheed не требовалось подробно отчитываться о своих финансовых показателях, у самого Управления JSF не было четкой картины того, сколько действительно стоил F-35 и как использовались деньги.
В сентябре 2012 года, когда он был ещё вторым человеком в команде JSF, он поднялся на трибуну крупнейшей конференции USAF и сказал то, что ранее публично не признавалось, ибо многие были в доле: отношения с Lockheed были худшим соглашением, которое он когда-либо видел между Пентагоном и оборонным подрядчиком. Публика была в шоке. На военных конференциях и выставках чиновники Министерства обороны и их подрядчики обычно хвастаются своими совместными усилиями в стиле «кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку». И все довольны, и все сыты, и полу-триллионного (а сейчас уже и больше) бюджета хватает на всех. Вообще, судя по фамилии, такое поведение офицера лежит в русских корнях, не зависимо от того, из каких обособившихся русских областей происходили его предки.
То, что проблема попила на JSF произрастает ещё и из Конгресса, замечают во многих местах. Так, Дэн Гразье из «Проекта по государственному надзору» (The Project on Government Oversight) прямо заявлял: «Основа находится на Капитолийском холме, где есть целый блок лоббистов из различных избирательных округов, защищающих от вето многое в программе F-35, поэтому другим членам Конгресса очень трудно её критиковать по существу". Надо заметить, что этот «Надзор» - некоммерческая организация, инструмент сложных внутренних перипетий борьбы различных служб и спецслужб, которому иногда позволяют делать независимую «морду лица».
Российские же самолёты поколения 4++ делаются с расчётом на будущее и полноценное участие в различных конфликтах с применением сетецентрической концепции. Их высокий уровень интеллекта бортовой системы управления спроектирован достаточным для таких задач - такая вот «страна бензоколонка». Наш представитель этого поколения - СУ-35, эволюционным путем от СУ-27 вырос изрядно. Более того, БРЭО у СУ-35 и Су-55 почти идентичны. А партнёры свои самолёты эволюционировать не спешили. Почему? Да банально всё:
Во-первых: на подобных апгрейдах бабло в таких масштабах не попилить, ведь совсем другой финансовый коленкор - создавать с нуля новую вундерфафлю (от слова Вундерваффе) с космически завышенными характеристиками, которые может и в принципе невозможны на сегодняшнем уровне развития научно-технического процесса. Да кто ж о том думает: генералам показали феерических 3-D картинок и сырые наработки, наобещали с три короба, взяли в долю – и в путь, пилить золотые гири. И не важно, оборонный бюджет $пол-триллиона или $700 млрд - всё будет освоено до единого цента.

Во-вторых: апгрейдить эти старые модели будет все тот же БоинХ, их производивший, и тогда Мартин-Лохам ничего не обломится. Но власть то сменилась, пришли другие лоббисты, иные команды уже в «доле малой», а значит никакой кусок не должен упасть к ногам противоборствующего конкурентного лагеря.

Вот это слово – «лоббисты» - особенно радует. Видится в нём эдакое безудержное торжество демократии, которое позволяет даже с части коррупционных схем получать налог, легализовывая некоторую небольшую область из океана коррупции. А наличие подобного океана наглядно объясняет, как при таких заоблачных американских военных бюджетах - возникает в этой сфере отставание от РФ, использующей на порядок меньше средств.
http://www.iarex.ru/articles/69728.html

Триумфальное возвращение России в элитный клуб боевого авиастроения. Часть вторая





Так как же обстоят дела у наших заклятых друзей и партнёров с пятым поколением истребительной авиации? Учитывая, что в настоящее время Россия уже совершила триумфальное возвращение в этот элитный клуб, о чём говорилось в первой части статьи. И это притом, что современные российские многофункциональные истребители поколения 4+ и 4++ вполне себе конкурентоспособны с их F-22 Raptor пятого поколения, не говоря уже про всю остальную НАТО-вскую линейку.
Так, радиолокационная система управления "Ирбис", установленная на многоцелевом истребителе Су-35с поколения 4++, позволяет ему на равных соперничать с американским самолетом пятого поколения F-35. Об этом ещё в 2015-м году заявил журналистам гендиректор разработавшего систему "НИИ приборостроения им. Тихомирова" (НИИП, входит в "Алмаз-Антей") Юрий Белый.
"Такие характеристики системы "Ирбис", в совокупности с высоким интеллектом бортовой системы управления, позволяют Су-35С, по оценкам, в том числе и зарубежных экспертов, на равных бороться с истребителями пятого поколения, включая F-35" - сказал Белый. «Передатчик, антенна и мощная вычислительная система позволяют обнаруживать цели класса "истребитель" на дальности до 400 км. Также обеспечивается одновременное сопровождение до 30 целей с наведением ракет на восемь из них» - добавил глава НИИП.
А как нам известно из позиции научного руководителя ГосНИИ авиастроения академика Евгения Александровича Федосова, изложенной в прошлой статье на эту тему – пятое поколение и отличается именно появлением активной фазированной решетки радиолокатора (АФАР).

И это только один из аспектов всего комплекса нашей боевой машины, другие её характеристики в чём-то близки, а в чём-то даже превосходят следующее поколение многофункциональных истребителей НАТО.

Отправной точкой у USAF (ВВС США) для создания истребителя пятого поколения послужил наш Су-27, которого боялись «заочно» и как оказалось – не зря. Надо сказать спасибо индусам, которые, уже спустя время, в начале нулевых, провели не одну серию сравнительных испытаний, в результате которых F-15, F-16 и F-18 не выиграли ни одного боя у Су-27. Это притом, что проводившие тесты «объективные» американцы ставили их во всё более и более неравные условия на каждом новом этапе, по мере роста досады и разочарования в собственных возможностях. F-22 Raptor закладывался, в первую очередь, как самолет, способный победить Су-27 и быть его эффективнее во всём, что отразилось даже в названии этой «Хищной птицы».
На поставленную задачу навалились всей американской мощью, благо у них были золотые времена топтания на трупе СССР. При грабеже поверженного гиганта заоблачно скакнули вверх все американские экономические показатели, из-за рубежа полились халявные технологии и реки инженерного и рабочего персонала высочайшей квалификации. Все лучшие производители взялись за разработку и производство - Lockheed Martin и Boeing, при участии General Dynamics и некоторых других.
Но застилавшая глаза пелена гегемонии, отсутствие вменяемых тормозов по ресурсной базе и стоимостных ограничений, вера в нескончаемость золотого дождя, что лился на США – сделали своё дело и самолёт стал золотым. В буквальном смысле слова. Себестоимость производства одной единицы Raptor на 2008 год оценивалась в 146,2 млн$, а полная цена с учётом всех косвенных затрат— 350 млн$. Стоимость 19,7 тонн чистого золота (вес пустого F-22A) по ценам 2006г составляла те же 350 млн$! Вот с таким «золотым слитком» и застала планетарная Зима бывшего Гегемона.
И это ещё не самое золотое творение Пентагона, ведь большинство, что делалось в авиации (да и не только) на тот период, достигало именно таких монстрообразных ценовых показателей. Самым алмазно-платиновым стал «малозаметный» стелс-бомбардировщик B-2 Spirit, каждый из которых обошёлся USAF, без учёта НИОКР, в 1,157 млрд$, а с учётом оного — в 2,1 млрд$.

Содрогнувшись от кризиса и посчитав через Главное контрольное управление США (GAO) на конец 2010 года полную цену одного самолёта F-22 Raptor (с учётом стоимости программы разработки и закупленных 187 единиц) – янки лавочку в следующем году полностью закрыли. Увеличить серийный выпуск за счёт сбыта другим членам НАТО тоже не представлялось возможным, покупатели не выстраивались в очередь на приобретение летающего золотого слитка, да и Конгресс ещё в 97-году наложил вето на его продажи за рубеж. Всё-таки высчитанные GAO 411,7 млн$ за штуку для самолета, который является расходным материалом в войне за превосходство в воздухе, это «многовато» в условиях прекращения полновесного золотого дождя и сбоев в работе печатного станка.
Но надо отдать должное, многоцелевой истребитель получился достойным, высокотехнологичным соперником, могущим реально доставлять неприятности нашим 4+ и 4++, и, слава Богу, его производство почило: R.I.P.
Австралийцы, в своё время, проводили компьютерные тестовые бои, где выставляли F-22 и F-35 поочерёдно против нашего Су-35с. Для объективности стоит отметить, что характеристики F-ок у них были полные, включая секретные, по нашей же Су-шке приходилось довольствоваться в тестах далеко не всем, что засекречено, и может в официально подаваемых характеристиках специально занижаться. В развернувшемся в 2018 году у берегов Тайваня виртуальном воздушном бою участвовало 240 истребителей F-22 и столько же Су-35с, и нашим удалось сбить лишь 111 из них. А вот в ходе сражения между 240 истребителями F-35 и таким же количеством Су-35с - были уничтожены 210 американских самолетов.

Хотя и у «Хищной птицы» не обходилось без серьёзных недоработок, даже у давно выпускавшейся серийно. Так, в 2016 году, по сообщениям Aviation Week выяснилось, что сирийский климат оказался губительным для «Птичек», с которых начало слезать противорадиолокационное покрытие. По словам руководителя программы F-22 компании Lockheed Martin Джона Коттэма, «радиопоглощающее покрытие сморщивается и начинает облезать из-за того, что оно теряет свою твердость, постепенно возвращаясь в исходное жидкое состояние». Он считает, этот процесс «ускоряется внешними факторами, в том числе дождем и песчаной пылью».
Представить нечто подобное в нашем варианте, в российских реалиях, при жёсткости госиспытаний и безупречности военной приёмки - просто не представляется возможным. В стране же почти победившего Глобализма, где всё отдано на откуп мега-корпораций – именно они рулят и задают удобный им тон во всём процессе испытаний. Как подобное сказалось, и до сих пор отражается, на другом калечном детище американского ВПК, на F-35 – подробнее разложим ниже.
Кстати, USAF и раньше жаловались на разрушение радиопоглощающего покрытия F-22 при попадании на него горючего или смазки. Представители Lockheed Martin утверждали, что уже создали новое, более надежное покрытие для истребителей, но вот оно как вышло.
Пентагон тогда, в 16-м году, рассчитывал обновить краску всех 186 истребителей, сообщая о предварительных расчётах в три года. Да вот по отсутствию бравурных реляций в специализированных изданиях, есть подозрение, что «воз и ныне там».

Итак, создавая «Хищную птицу», Америка на тот момент была ещё полноценной, находящейся в зените могущества державой, которую не полностью изъел изнутри червь Глобализма, коий она на собственном горбу должна была внести на мировой трон.
Последующее распухание этого паразита внутри американской утробы и приход планетарной Зимы сказалось на всём. Не стала исключением и программа JSF ( Joint Strike Fighter ), в рамках которой Lockheed Martin с моделью X-35 (F-35 в дальнейшем) победил Боинг, с его X-32. Полновесное корпоративное засилье, подмена им госуправления и диктовка корпорацией условий, вплоть до того, какие испытания, в какой последовательности и по каким верхним критериям проводить – дали свои плоды.

Итак, учитывая прежний негативный опыт, за разработку решено было взяться всем миром, распределив часть нагрузки на сателлитов и было набрано восемь других стран, соинвестирующих в развитие JSF. Для удешевления самолёта предполагалось выпускать его огромными партиями, продавая по всему миру. Самая же главная идея-фикс, овладевшая умами пентагоновских стратегов, заключалась в том, что необходимо было создать единую, универсальную платформу. И для USAF (ВВС США) - F-35A, и для USMC (Корпус морской пехоты) - F-35B короткого взлета и вертикальной посадки, и для USN (ВМС США) - F-35C, для размещения на авианосцах. Тогда затраты на НИОКР были бы оправданы, цена ушла бы вниз, и теоретически были бы обеспечены, таким образом, заказы на эти тысячи единиц.
Начало разработки этой программы было положено во времена, когда для России уже была вырыта могила и нас собирались закапывать, Китай в военном отношении представлял из себя младенца, а остальные ребятишки «донашивали» древние образцы вооружений прошлого тысячелетия. F-35 волей-неволей затачивался стратегами под ведение жандармских операций максимум.
Плюс, на просторах Гегемона во всю шла деиндустриализация, связанная с выводом производств в Китай и прочие Азии, приводившая к падению численности квалифицированной рабсилы. А одновременно раздувавшаяся банковская сфера и росшие, как грибы после дождя, финансовые организации по надуванию пузырей привели к переориентации наиболее одарённых (белых в основном) американцев в этот сектор. В итоге, даже в ядерно-оружейном комплексе, уже дышащем на ладан, принимают на работу эмигрантов в первом поколении.
То, что у Lockheed Martin существует такое количество поставщиков (около 1500) и производственных площадок по всему миру – только часть картинки, так как над программой, всё-таки висит гриф секретности. Думается, что и огромная часть НИОКР распределена по партнёрам, исходя из общего развала и царящей обстановки в этой стране. На такую мысль наталкивает нечто подобное, происходившее с США в Атомной промышленности.
Когда после некоторого перерыва они пытались взяться за постройку реакторов и надавили на Китай для покупки пробных четырёх блоков, бывший Гегемон потерпел подобное же фиаско. Выяснилось, что кроме красивых 3-D картинок сами они ничего уже разрабатывать и производить не в состоянии. Пришлось бедолагам подключать пол-мира, а самим заливать бетон на стройплощадке.
Так и в подобном случае. Огромное желание скрестить «ужа и ежа», да ещё в одном немыслимом универсальном сверх-оружии, вылилось точь-в-точь похожие проблемы - непомерно начали сдвигаться сроки и расти, как на дрожжах, цена.

Если верить бравурным сводкам в интернете, заглянув в ту же Википедию, то вам радостно доложат, что самолёт давно в серийном производстве и эксплуатируется аж с 2015 года. Вся сермяжная правда скрыта тут в таком моменте, который в Пентагоне называют процессом параллелизма, или совмещения-совпадения (concurrency) – то есть производство запускается, когда самолет все еще находится в стадии разработки.
И в этом тоже видится печать наступившего корпоративного засилья. Подобная стратегия, по замыслу Lockheed Martin, должна была переложить серьёзную часть испытательных работ с корпорации на армию, удешевив расходы. Для генералов же давалось объяснение, что это позволит всем заказчикам начать летать на своих F-35 раньше, проводя подготовку лётного состава. Вместо этого F-35 начали выкатываться с производственной линии, естественно, с нерешенными техническими проблемами, заставляя Пентагон постоянно модернизировать даже новые реактивные самолеты.
Уже в 2010 году расходы на полеты на сырых образцах привели к тому, что стоимость одного самолета более чем на 89 процентов превысила базовую оценку, что вызвало нарушение «закона Нанна — Маккарди» (Nunn-McCurdy Act), который обязывает Пентагон и Конгресс оценивать, следует ли отменить проблемную программу. Но поскольку F-35 предназначался для замены всей линейки устаревших истребителей, которым, в отличие от ВКС РФ, никто не проводил полноценного серийного усовершенствования до 4++ , а средств вбухано было уже немерено - у военных лидеров фактически не было выбора, кроме как продолжать пилить.

Сейчас, уже как девять лет спустя, самолёт так и не готов к серийному производству, а сумма вложений, необходимых для реализации всей программы, включая обслуживание, уже оценивается в доселе невиданный триллион резаной зелёной бумаги. А по некоторым другим независимым оценкам – и все полтора. Это такое широкое поле для откровенного попила, что основную массу участников процесса всё вполне устраивает. Только вот по результатам никак не вытанцовывается реально революционная машина.

До сегодняшнего момента проблемы, возникавшие и требовавшие решения у «серийно выпускаемого» летательного аппарата просто зашкаливают, а порой и весьма символичны. Так Пентагон запретил F-35 летать вблизи грозы после того, как испытания показали, что его система молниезащиты была малоэффективной. Согласитесь, для самолета, обозначавшегося как F-35 Lightning II (Молния II) – это более чем знак.
Дисплей шлема, который объединяет изображения с нескольких камер и датчиков F-35 в единую картину, не работал, подвергаясь постоянным глюкам, и пилоты получали трепыхающуюся картинку, да ещё и с задержкой.
23 июня 2014 года, за месяц до международного авиасалона в британском Фарнборо, где наконец должен был быть триумфально показан рабочий, летающий F-35, после десяти! задержек и многократного перерасхода средств – он загорелся. Лопатка вентилятора в двигателе из не соответствующего нагрузкам материала перегрелась от трения и треснула, отбрасывая куски металла, которые пробили фюзеляж, разорвали гидравлические и топливные линии и воспламенили брызги реактивного топлива. Международный салон для модели был сорван, как и очередной срок презентации готового рабочего доведённого до ума образца.
В 2015 году управление программы JSF обнаружило, что катапультируемое кресло самолета может вызвать серьезные травмы шеи у недостаточно тяжёлых для такого аттракциона пилотов.
Перечисленные выше проблемы (а это только одна сотая из) – далеко не все, но более менее решались, хотя это приводило и приводит к постоянному простою парка уже закупленных самолётов и постепенной растрате потенциальных покупателей.

Но есть принципиальные технические проблемы в этой программе у поиздержавшегося гегемона, что тянутся нескончаемым хвостом, не говоря уже о постоянно возникающих новых, так и не позволяющих полноценно пустить самолёт в настоящую, а не фиктивную concurrency-серию.

Так, в 16-м году обнаружились еще несколько серьезных проблем — на этот раз в святая святых самолёта - его "мозге" сообщала The Fiscal Times. Под "мозгом" издание имело в виду Автономную Логистическую Информационную Систему (ALIS) —программное обеспечение стоимостью 16,7 миллиарда$, на неполадки которого обратила внимание Счетная палата США, но никак не сама корпорация Lockheed Martin.
Согласно их докладу, у ALIS есть две серьезные проблемы. Причем одна из них — в том, что эту систему, возможно, вообще нельзя будет использовать.

Дело в том, что ALIS нуждается в постоянной связи с сервером и в инфраструктуре, которая могла бы обеспечить ей постоянное питание. Ввиду того что новая версия системы, введенная в 2015 году, не прошла тесты на пригодность к развертыванию, американское ведомство тогда уже сомневалось, что эти условия будут выполнены.

Вторая проблема, указанная в отчете, связана с отсутствием "резервной инфраструктуры". Так, все данные, которые обрабатывает ALIS, поступают сначала в "центральный пункт приема", а затем — в главное устройство управления. Никакой резервной системы не предусмотрено, пишет The Fiscal Times. "Если что-то из этого выйдет из строя, весь флот F-35 уйдет в офлайн", — говорилось в отчете.
Да и что это за программное обеспечение, стоимостью 16,7 миллиардов$, требующее частых перезагрузок - по отчётам главка программы JSF.


На данный момент количество конструктивных прорех, способных сорвать боевое задание или угрожать жизни пилота, так называемой «категории 1», – исчисляется более десятка, а про различную мелочь других категорий, «просто» мешающую полноценно воевать на этом чуде техники – скромно умолчим.

Итак, вот основные на сегодняшний день:
- Когда F-35B вертикально приземляется в очень жаркие дни, двигатели могут быть не в состоянии произвести необходимую тягу, чтобы удержать самолет в воздухе, что приводит к жесткой посадке, способной повредить или полностью разрушить самолёт.
- «Качественные» спайки в кабине F-35 вызывают баротравму, до экстремальной боли в ушах и повреждения барабанных перепонок.
- Сверхзвуковой полет с превышением 1,2 Маха может привести к структурным повреждениям и пузырям на стелс-покрытии F-35B и F-35C.
- После выполнения определенных маневров пилоты F-35B и F-35C не всегда способны полностью контролировать тангаж, крен и рыскание самолета – то есть самолёт теряет управление.
- Опись запасных частей и неисправностей, выдаваемая системой материально-технического обеспечения F-35, не всегда отражает реальность, что иногда приводит к отмене миссий.
- При температуре около -30 С (а для зимы на высоте это не такая уж и большая редкость) — бортовая система ошибочно сообщает, что одна из его батарей вышла из строя, автоматически прерывая боевую миссию.
- Не редкие случаи взрыва шин при посадке F-35A и F-35B выявили, что удар может также вывести из строя обе гидравлические линии с полной потерей самолета.
- В «стране победившего айфона», идущей впереди планеты всей в электронной сфере, на новейшем нашлемном дисплее иногда появляется зеленое свечение, размывая изображение в шлеме и критически затрудняя посадку F-35C на авианосец.
- В ночи, даже с небольшим количеством звездного света, камера ночного видения иногда отображает зеленые полосы, затрудняющие видение горизонта или приземление на корабли.
- Морской режим поиска радара вообще никуда не годится и «освещает» только небольшой участок поверхности моря.
- Логистическая система F-35 в настоящее время не имеет возможности для стран, закупивших F-35, сохранить свои секретные военные данные, защитив их от отправки в Соединенные Штаты.

Ну, а при новых эксплуатационных испытаниях в декабре 2018 – начале 2019 года Пентагон выявил ещё четыре дополнительных недостатка «категории 1», в основном сосредоточенных вокруг интерфейсов оружия - и это мы не затрагиваем, как уже было отмечено, более низкие классы огрех.
Вот как обстоят дела в «стране победившего айфона» с распилом средств на пятом поколении истребительной авиации, дальнейшие нюансы которого мы раскроем в следующей части статьи.

Триумфальное возвращение в элитный клуб.




В то время как Эрдоган с трудом, но добивается покупки уже пущенного в серию новейшего российского суперсамолёта пятого поколения, в благословенной Америке с подобным в USAF (ВВС США) «хоть трава не расти» и «а воз и ныне там». На авиасалоне МАКС страна – член НАТО, с одной из крупнейших армий в этом блоке, через прямой посыл нашего президента: «Можете купить» - получила разрешение на покупку Су-57.
Такое принципиальное одобрение продажи новейших суперсекретных разработок в области авиации, ПВО и РЭБ, общие с Турцией планы по их совместному проектированию и сбыту – дорогого стоят. Злопыхатели концепции «временного и ситуативного союзника» нервно курят в сторонке, ибо мы реально и у всех на глазах связываем геополитические полюса планетарного Юга – Турцию и Иран, треугольником с Россией на вершине. Полностью перестраивая таким образом весь БВ, исправляя последствия американского правления миром с их уходящей гегемонией. Как следствие, кратно множится общемировое признание РФ, как нового планетарного актора «с бременем белого человека».
Но что же это за пятое поколение боевой авиации, представитель которой - СУ-57, был запущен у нас в серию 29 мая 2019 года, и почему в этой области «мы впереди планеты всей» - давайте разбираться.
Так называемое первое поколение представляли обычные дозвуковые реактивные истребители типа МиГ-15 и МиГ-17.

Второе поколение. Сверхзвуковая скорость, ракеты «воздух-воздух», отход авиапушек на второй план. Пример — МиГ-21.

Третье поколение. Изменяемая стреловидность крыла, следующее поколение радаров, способных уже производить некоторую селекцию целей. До этого все локаторы видели только радиоконтрастность на фоне неба. Примеры — МиГ-23 и F-4 Phantom II.

Четвертое поколение. Главное отличие — многофункциональность. Плюс сверхманевренность, как часть ЛТХ (лётно-технические характеристики). Но принципиальное отличие заключается именно в наличии управляемого оружия в режимах "воздух — воздух" и "воздух — поверхность". Примеры - Су-27, МиГ-29, Mirage 2000, F-14 Tomcat и F-15 Eagle.
Доработанные, некоторые из этих самолётов, уже представляли поколение 4+ и 4++.

Пятое поколение. Даже сегодня, когда партнёры по рингу имели налаженное их серийное производство (F-22), накрывшееся медным тазом планетарной Зимы, и в нескончаемых потугах пытаются родить нечто следующее, а в России уже запущена серия, - говорить о четких критериях истребителя пятого поколения сложно, мнения расходятся даже у реальных экспертов.
Одни говорят, что он должен соответствовать формуле «Трех С» — свехнезаметность, сверхманевренность, сверхзвук.

Другие убеждены, что главное — это высокоточное вооружение, возможность атаковать противника без входа в зону действия его ПВО, принцип «длинной руки».

По мнению научного руководителя ГосНИИ авиастроения академика Евгения Александровича Федосова, самолет пятого поколения отличается от предыдущего, прежде всего, появлением активной фазированной решетки радиолокатора и это очень принципиальный момент.
На чём он акцентирует внимание:
Во-первых, фазированная решетка даёт широкую полосу частот. По сравнению с механической антенной эта антенна более широкополосная. Поэтому можно какую-то часть диапазона частот пустить как локацию, а какую-то, как постановщик помех.

Во-вторых, антенна АФАР может использоваться как дополнительное средство радиосвязи в широком диапазоне, хотя бы между истребителями.

В-третьих, активная фазированная решетка лучше решает проблему синтезирования апертуры, а главное обеспечивает очень высокую надежность работы радара, потому что выход из строя отдельных модулей не нарушает всей работы, просто идет падение потенциала.

Пока эти модули делаются на арсениде галлия, но сейчас российская промышленность переходит на нитриды галлия. Кстати, американцы уже перешли. Если арсенид галлия держит температуру 50С, то на нитриде до 200 градусов. Поэтому на новом модуле можно получить мощность 20-30 ватт, а на нынешнем не больше 5-7 ватт. Это позволит либо уменьшить диаметр антенны, либо увеличить дальность, потому что повышается потенциал.
По скромному разумению автора - в первую очередь самолет пятого поколения строится для так называемых сетецентрических войн, когда ведутся высоко координированные групповые действия с помощью информационно-коммуникационных технологий. С взаимодействием различных видов войск.
Надо заметить, что «исключительная нация» (как называют себя американцы) - присвоила себе лавры разработки этой концепции. Сегодня в мире авторами концепции сетецентрической войны считаются вице-адмирал ВМС США Артур Себровски и профессор Джон Гарстка.

На самом деле идеи сетецентрической войны впервые были сформулированы маршалом Николаем Васильевичем Огарковым, который с 1977 по 1984 годы руководил Генштабом ВС СССР. Этот блестящий военный специалист утверждал, что для дальнейшего развития армии следует не только наращивать традиционные для тех времен вооружения, но и обращать внимание на системы информационного обеспечения.

Кстати, к 80-м годам прошлого столетия СССР достиг немалых успехов именно в автоматизации боевых действий. К примеру, истребители МиГ-31, поступившие на вооружение в 1981 году, умели уже организовывать в пределах звена из четырех самолетов нечто вроде «локальной сети». Пилоты в автоматическом режиме обменивались между собой всей важной информацией. Например, пилот мог «увидеть» цель, которую засек самолет, находящийся в сотне километров.

При выдающемся советском военачальнике Николае Васильевиче Огаркове были проведены учения «Запад-81». Они, как мы знаем, оказались не только одними из самых масштабных в истории Советской армии, но и стали полигоном для испытаний АСУ – автоматизированной системы управления войсками, которая выводила на новый уровень информационное обеспечение армии.

Мало кому известно, что когда НАТО получило доступ к нашей АСУ войсками в ГДР (а та АСУ была построена на принципах сетецентричности, да, далеко не полностью, но и технических условий и возможностей для опускания системы до уровня батальона, например, не было) они провели двустороннее КШУ (командно-штабные учения). Красные, используя оную АСУ, разбили наголову синих (НАТО) быстрее, чем за две недели.
Чуть позже инновационные идеи гениального маршала успешно слизали партнёры по рингу, пируя на развалинах побеждённой страны. Сам термин «Сетецентрическая война», это перевод на английский - «Network-centric warfare». С середины 1990-х годов в США начали публиковаться работы о «сетевой войне», которые быстро нашли применение на практике.
И это только один из массы примеров нашей, на тот момент, передовой высокотехнологичности и опережения партнёров по многим показателям. Ведь победа в Холодной войне дала им, уже стоящим на краю кризисной пропасти, не только возможность выжить и разрастись-разжиреть, но и загрести под себя самую высокотехнологичную вкуснятину, тихой сапой выдавая её за собственную гениальность в военной сфере.
Так, все «их разработки» вертикального взлёта и многих прочих заоблачных штучек в пятом поколении, есть не что иное, как слизанные решения, отработанные в ЯК-141.
По оценкам "TNI", истребитель Як-141 должен был закрывать наибольшую часть запросов советского Военно-морского флота, а также вооруженных сил СССР, которая существовала для самолетов, обеспечивающих быстрое реагирование. Однако из-за почившего в бозе СССР эта программа не была завершена. Истребитель довольно долго оставался секретным проектом. Но тут закончилась «холодная война» и потеплело так, что начало аж припекать и подгорать. Як-141 пустили на показы в различных международных салонах и выставках.
Автор, отчасти, понимает руководство прославленного КБ «Яковлева», в одночасье оказавшегося без какого-либо финансирования и стоявшее на пороге полного расформирования. Наобещав с три короба, американцы вошли в «партнёрство» с ними, как они это умеют делать - финны, как пример, не дадут соврать. Всем известно, как янки у северных наших соседей скупили подразделение Nokia, отвечавшее за создание смартфонов. И тут же, не стесняясь, обанкротили его, отбросив это национальное финское достояние на десятилетие назад. Да ещё в такой быстрорастущей области, которая, спустя непродолжительное время, заняла почти весь рынок мобильной связи.
Несколько лет, с 1991 по 1997, а особо плотно – последние два года из них, продолжалось «партнерство» ОКБ "Яковлева" и компании "Lockheed Martin". Срок в том бардаке вполне достаточный для получения полной информации о технологиях и технологических решениях, а затем американские партнеры просто ушли, отказавшись работать совместно. В результате янки полностью скопировали сверхсекретные наработки, немного доработав систему взлета и посадки с поворотным соплом двигателя.

Это иногда, без особого правда шума, вылезает у них на поверхность в прессе. Так, на аналитическом ресурсе "Task&Purpose" был материал, в котором приводились доказательства, что они смогли построить истребитель пятого поколения F-35 только за счет того, что использовали базу советских технологий. Также "The National Interest" приводил выкладки, что в основе американского истребителя присутствует «русская ДНК». При этом указывался и конкретный самолет – истребитель Як-141. Конечно, признавалось, что американская машина не является точной копией советской, однако без решений, отработанных в Як-141 с машиной F-35 мало что бы получилось, как, впрочем, не особо получается и в самостоятельном движении дальше.
А взять наши авиационные шлемы, предвестники виртуальной 3D-реальности! - ЗШ-7АПН для Су-27 или Л-39, и ЗШ-7АП для МиГ-29. Для начала и середины 1980-х такие разработки были сверх-современными и советские летчики стали едва ли не первыми в мире, кто получил нашлемную систему индикации.

Итак, мы наблюдаем триумфальное возвращение России в элиту мировой боевой авиации. На более чем полтора десятилетия из-за развала страны мы были отброшены назад, а советские передовые разработки или заморожены или разворованы. Конечно, мы и так находились на равных с гегемоном и остальными, уравновешивая некоторое отставание в этой области нашими непревзойдёнными средствами ПВО. Дальнейшее же усовершенствование имеющихся у РФ моделей 4-го поколения до 4+ и 4++ нивелировало этот разрыв, а по совокупности всех армейских вооружений и общей боеготовности уверенно выдвинуло нас на Олимп первой армии мира, уже несколько лет как.
Но войти в клуб стран, серийно штампующих многоцелевые истребители полноценного пятого поколения – дорогого стоит. Да и нет на данный момент на планете государств, серийно производящих пятое поколение. Единственным принятым на вооружение и серийно штампуемым подобным истребителем был F-22 Raptor (15 декабря 2005 года – начало эксплуатации), созданный по программе ATF (Advanced Tactical Fighter). Начавший было выпускаться серийно, он споткнулся о планетарную Зиму и потянуть на себе этот летающий золотой слиток в условиях кризиса бывший Гегемон не смог. Так, по данным Главного контрольного управления (GAO) США, на конец 2010 года полная цена одного самолёта F-22 (с учётом стоимости программы разработки) достигла 411,7 млн$ - всё, программу закрыли в 2011, закупив 187 единиц.

Дальнейшие потуги гегемона уже всем миром, распределяя часть НИОКР по союзникам: разродиться чем-то подобным, да подешевле, через программу JSF (Joint Strike Fighter) и создать F-35 - пока не увенчались успехами. Цена опять заоблачная, надежда на полноценную серию, что собьёт её до приемлемого уровня, маячит где-то там за очередным горизонтом и её который раз отодвигают уже много лет подряд. А стоящие перед проектом принципиальные инженерно-конструкторские вопросы и наступающий на пятки экономический кризис делает его вообще неосуществимым до полноценного серийного самолёта, что мы и раскроем в следующей части материала.
Стремятся в этот элитный клуб и китайцы со своим J-20, но пока далеки.
Уже реализован «в железе», но находится в только в самом начале пути и вообще является всего лишь демонстратором технологий японский ATD-X Shinshin.

Всё. Никто больше не подошёл так близко и не осуществляет серийного производства. Мы же, оправившись от развала и разрухи, снова на коне и снова впереди планеты всей.

http://www.iarex.ru/articles/69417.html

Удар по глиняным ногам (часть вторая)

(Размещаю здесь полный вариант того, что уже опубликовал с некоторыми сокращениями - http://www.iarex.ru/articles/68882.html)




И один сильный Ангел взял камень, подобный большому жернову, и поверг в море, говоря: с таким стремлением повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его. (Откр 18:21)


Когда-то в далёком уже 2007 году никому не известный аналитик из Томска выдал безупречный в своей логике анализ происходящих в мировой финансовой системе процессов, предсказав потрясения 2008-го и экстраполировав всё до окончательного дедлайна в 2010-м.
Для того времени он был чуть ли не единственным, кто дал такую детальную раскладку реальных процессов, кроящихся за внешними движениями рынков и всё им изложенное было поистине революционно. Тем паче, грянувший через год кризис полностью вписался в нарисованную им картину. Это, кстати, хорошо подтверждает расхожее мнение о том, что на Западе не осталось экономических теоретиков, способных трезво и не зашоренно раскрывать происходящее, вне установленных ими же рамок и категорий. Математик и программист по образованию, со знанием языка и умением работать со всевозможными первоисточниками, Михаил Муравьёв, ака Авантюрист, просто как хобби в 2006 году увлёкся этой темой и меньше чем через год выдал на-гора свой талантливый взгляд на положение дел.
Поднятая им волна породила массу приверженцев и поклонников описываемой им картины и выкристаллизовалась в небезызвестном, почти одноимённом с его ником, мощном и до селе здравствующем сетевом ресурсе. Ну а его талант был по достоинству оценён в определённых ээээ.. госструктурах. Переход в оные требует прекращения любой публичной деятельности (он выступал, участвовал в семинарах и читал лекции), а также абсолютного и бескомпромиссного сетевого забвения далеко не только на порождённом им ресурсе, но и во всех соцсетях и мессенджерах.
У вашего покорного слуги, имевшего счастье на самых ранних этапах ознакомиться с его трудами, несмотря на полное принятие его экономических выкладок, всегда оставалась некая червоточина относительно выставленных им временных рамок. Теоретическая безупречность экономической картинки наталкивалась в сознании на понимание, какие Силы стоят за происходящей Глобализацией. Ведь в моём мировосприятии движение народов, схватки и союзы государств, возникновение мировых религий, мировоззренческих и философских течений, всплеск Ренессанса и Реформация, культурные упадки, забвение целых наций и цивилизаций, попытки объединения человечества под эгидой идеологических движений или разросшихся империй и вообще всё, что мы можем вообразить и знаем о человечестве - имело под собой определённых, в каждом случае, иноматериальных конструкторов и инспираторов. Силы Добра и Зла борются не только внутри любого человеческого существа за каждого из нас, но и за внешние условия, в которых мы все существуем и которые влияют на личность и формируют, каждую прожитую секунду способствуют склонению её на ту или иную сторону.
В данном случае, за Глобализацией, как попыткой объединения человечества на определённой идеологической и экономической основе, стоял высший планетарный демонический разум. Да и идеологически перед людьми картина была раскрыта не полностью, нео-либерализм по шажку сдвигал окно Овертона и дискурс смещался по мере их политического укрепления и распространения от страны к стране, продвигаемый колоссом бывшего Гегемона. То, что мы увидели бы при их полной победе, если бы на сатанинском пути не встала Россия, через два-три поколения всё выглядело бы, как дьяволочеловечество.
Возвращаясь на тот момент к описанному Авантюристом, меня терзали определённые сомнения. С одной стороны - на Землю опустилась мировая Зима (https://gor-kazenas.livejournal.com/16998.html?thread=208998), задвигая Запад на задворки истории, и кризис 2008-го год в год совпадал с её приходом. В этом свете кризисная эскалация до полномасштабного коллапса, до падения «Вавилона великого», была весьма вероятным событием.
С другой стороны - планетарный Противобог тогда не оставил ещё свой глобализационный проект, и на Америке ещё лежала высшая демоническая санкция на объединение человечества под его эгидой. Планетарное Время года - это более полуторо-вековой отрезок (https://gor-kazenas.livejournal.com/28329.html) и очередной глобальный Сезон не проступает очевидно и явно в земной ипостаси сразу, в тот же день и час – слишком велики массивы.
Конечно, по человечески, падения Великой блудницы хотелось здесь и сейчас, но внутри отчётливо звучал голос о могуществе сатанинского разума, инспирирующего решения и повестку через интуитивные озарения и ощущения своим человекоорудиям в среде глобальных финансистов.

Мои опасения оправдались, и стало происходить то, чего не предвидел Михаил, да и никто на тот момент не мог и предположить. В 2007 году расклад в его изложении показывал: к 2009-2010 году балансы практически всех крупных западных банков будут переполнены кратно переоцененными «бумажными активами» при жесточайшем дефиците свободных наличных денег. Разразившийся бы кризис деривативов должен был перетечь в конечный коллапс Системы, обернуться многими триллионами убытков, абсолютно невозможных к покрытию никакими рыночными способами. И это в полной мере соответствовало действительности, но вот до произошедшего далее столь глубокого уровня цинизма он, да и никто другой, просто-напросто не смог опуститься в своих предположениях.

А описывается измысленное дьявольским разумом просто, особенно если снять с процесса все красивые околонаучные обертки – Западный мир в лице государств попросту взял на себя все долги, образованные за долгие годы мировой финансовой и банковской системой. А по этим долгам обязал расплачиваться неисчислимые будущие поколения собственных граждан.
Если отойти от мудрёных названий и сложных понятий и схем - произошло примерно следующее. Совершенно невозвратные и не имеющие фактической стоимости бумаги банков были выкуплены государствами Европы и Америки по их, внимание!!!, балансовой стоимости. То есть все эти тонны никчемных долгов были переведены с балансов банков на балансы государств.
Были придуманы различные программы типа QЕ (Количественное смягчение), с помощью которых финансовая система была накачана совершенно новыми эмитированными деньгами, призванными скрыть истинное положение дел. В частности, в США даже Конгресс и входящий в него Сенат так и не смогли докопаться, откуда взялись на балансе ФРС новообразованные 23 триллиона долларов, и куда они собственно делись. А внешне эти операции прикрывались теми самыми QЕ программами.

Планетарный Противобог делал изощрённо-гениальные попытки додавить свой проект по объединению человечества на своих условиях - и окончательного коллапса выстраиваемой им системы в 2010 году не случилось. Ещё возможно было для него сшивание мирового пространства посредством ТТП (Trans-Pacific Partnership, TPP) и ТТИП (Transatlantic Trade and Investment Partnership, TTIP), где нивелировалась бы роль национальных государств, этих препятствий для полноценного обретения власти транс-национальной финансовой элитой, постепенно сводя само понятие и функцию государства на уровень исторического реликта.
Не ставилось тогда под сомнение, через реки крови и хаос, переформатирование под себя всего Ближнего Востока с Северной Африкой, и голем Арабской весны уже разминался на старте, и строились чертежи «халифата». Оттуда планировался «сланцевый бум» на нефти марки ИГИЛ (запрещена в РФ), как один из элементов экономического и энергетического доминирования. Вследствие распространения этой искусственной заразы по региону, в различных её рукотворных формах, готовилось к поджогу всё наше подбрюшье, да и временно отторгнутая О(У)краина Империи ждала своего часа. Сотнями миллионов, миллиардами лились гранты и стругались различного пошиба и калибра навальные, и победа казалась ещё реальной, хоть и поджимали уже все планетарные сроки и циклы. Россия была главным препятствием на сатанинском пути, ибо, помимо прочего, в нашей стране и должны были вызреть семена будущего мироустройства – Богоугодной модели единения человечества, о чём верховному планетарному демоническому разуму, конечно же, хорошо известно.
Но, оборачиваясь назад, как нам уже всем известно, наша страна выдюжила и, тактически заморозив приготовленные на Окраине ловушки, совершила свой стремительный «Бросок на Юг». Это был стратегический перелом, начавший видимое и ощущаемое переформатирование мировых политических реалий нашего Слоя бытия, полностью и окончательно развернувший ход истории, заставивший отказаться высший демонический разум от ставки на американского гегемона (https://gor-kazenas.livejournal.com/18063.html). Ведь происходящее на иноматериальных уровнях, в других, воздействующих на нас пространствах, не всегда сразу отражается «на поверхности».

Что же мы имеем на данный исторический момент? А имеем мы неприкрытую, видимую со всех концов планеты грызню не на жизнь, а на смерть внутри Вавилона великого. Как изрёк Логос наш Спаситель: «Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит». (Мф 12:25)

Глобальные финансисты, уже вкусившие ничем не сдерживаемого грабежа и близкой к абсолютной мировой гегемонии власти, имевшие у себя на службе такое титаническое государство, ни за что не смиряться с потерей управления над ним и не откажутся от своих замыслов. На новом президенте повисли мёртвой хваткой и сама мысль, что вот только что ощущаемая в руках победа «общепланетарного царя горы» будет кем-то вырвана - для этих элитарных групп неприемлема. Они уже отведали мирового господства в самом его худшем сатанинском проявлении и им не остановиться.
У национально же ориентированных сил внутри Америки, получивших хоть какие-то, далеко не в полной мере перехваченные рычаги управления над одряхлевшим Дядей Сэмом, не остаётся другого выбора, как «закуситься» со всем миром. Доставшийся им в управление «колосс» проиграл глобальную конкуренцию, а не выветрившаяся из их голов «логика планетарной Осени» и «всесильности» толкает на то. Прежние мировые институты уже не устраивают проигравших, старые договора и союзы тяготят, ведь строились не на взаимовыгодной основе, а служили лишь ступеньками для самой главной и заветной цели прежних «хозяев над хозяевами» Овального кабинета. С другой стороны, чем из большего количества организаций, судов и трибуналов успеешь выскочить, тем меньше возможностей тебя заставить платить по счетам, когда ты станешь никем, а об этом некоторые из них осведомлены.
Но нельзя бодаться со всеми одновременно: Канада, Мексика, Европа, Китай, Индия и прочие… Возможно ли прекратить торговую войну с Поднебесной, если выставляемые ей в ходе переговоров основополагающие условия, диктуемые «осенней логикой», неприемлемы в корне - замахиваются на сами принципы и основы построения китайской модели?! Как можно так беспардонно наседать на ключевые страны Старушки-Европы, когда для их национально-ориентированных элит самым естественным является далеко не вчера родившийся Евразийский проект, где они занимали бы весьма достойную нишу и урывали бы свою часть пирога?! На что можно рассчитывать в отношениях с Индией, если одним росчерком трамповского пера её «поздравили» с тем, что индийская экономика в рамках ВТО переросла стадию «развивающейся» («Общая разрешающая оговорка» - «General Enabling Clause»), и теперь все её товары поступают на американский рынок с добавочной 30%-ой пошлиной?! Нереально давить на весь мир «добрым словом и пистолетом» в ситуации, когда ты уже не единственный на планете с «бременем белого человека» и вызрел другой полюс силы. Стремительно и бесповоротно поменялась геополитическая ситуация и от тебя есть куда переметнуться, особенно если ты настойчив «до кровавых соплей» с воспитуемым, имея в виду и экономическую плоскость тоже.
И получается такая убийственная вилка для Великой блудницы, разрываемой внутренними распрями и усиливающимся внешним напряжением практически со всей планетой.
А времена-то уже далеко не те: проект в этом виде свёрнут его главным инспиратором, им снята санкция на мировое господство с Великого города. Дряхлеющий Дядя Сэм оставлен своим покровителем, ему полностью прекращена подача океанов энергии, прежде вливавшейся в неудавшегося гегемона. Ничто уже не мешает подняться «дыму над его пожарищами» всеочищающего кризиса, дабы «купцы земные и вельможи земли восплакали о нём».

Происходящее «улучшение» экономических показателей в Америке – это затишье перед бурей и последняя возможность отделить овец от козлищ, дать хоть какой-то шанс подготовиться к предстоящему идеальному шторму простым людям.
Ведь у США, как страны, вся бизнес модель, сложившаяся за последние десятилетия, в общем и целом несостоятельна, ибо строилась для дальнейшего долларового цементирования мира, для абсолютной победы и полной гегемонии. Тогда уже наступили бы другие мировые правила достигшей триумфа Глобализации в её экономическом аспекте, потому и вылезли на поверхность все эти пост-индустриальные концепции. А сколько судорожных шагов, и до кучи развязываний рук, как для всей банковской системы, так и для монстров, «слишком больших, чтобы рухнуть», было предпринято в разразившихся спадах! Особенно в последнем перед идеальным штормом кризисе 2008 года, и такие действия только отодвигали конец в надежде воплотить Глобализацию, а сейчас висят дамокловым мечом. Возможностей обрушения такой модели – масса, и не будем утруждать себя перечислением с десяток реальных спусковых крючков и сложных механизмов, что навскидку приходят в голову только в экономической плоскости. А сколько таких рисков, способных запустить эти процессы от внутриполитических или геополитических причин, или от их сложной конфигурации, ибо всё взаимосвязано.
Всё происходящее может стать естественным пиком Холодной гражданской войны в США - термин, рождённый автором в дискуссии с одним небезызвестным блогером из Нью-Йорка, (печатающимся, помимо прочего, в «Регнуме») и с обоюдного согласия подхваченный им в массы – ибо всё подобное должно быть общего достояния. Если в прежнюю избирательную гонку демонократы были уверены в своём успехе, ни капли не сомневались в нём до последнего, и уже выпускали номера с победными поздравлениями от массмедийных опинион-лидеров среди своих фейкомётов, как называет их Трамп – то сейчас всё по-другому. Биться за ускользающую власть они будут до последнего. Тем более, для хозяина хоть и является болезненным сворачивание такого проекта, но и любые гражданские склоки и свары, потенциально сползающие в Смуту, а уж тем более возможное перерастание Холодной гражданской войны в горячую – тоже увеличение притока от стада. Своё же мирогосподство он ещё наверстает через полтора века плюс минус.

И вот, исходя из всего вышесказанного – экономических, геоэкономических, внутриполитических и геополитических раскладов, из приближающейся и уже начавшейся предвыборной войны, из обозначенной ужасной вилки, в которую загнан Вавилон – мы, вероятнее всего, подходим к развязке. Слишком много причин, по которым может начаться окончательный и бесповоротный обвал, в котором, кстати, никто из власть предержащих в мире не заинтересован – ни мы, ни Китай, ни Европа, ни Индия и далее везде. Возможно, строит планы «поиграться в кризис» глобалистская элита, надеясь где-то как-то перехватить власть, рассчитывая на накопленные в грабежах по всей планете «вагоны золота», и из своего разумения «на кризисах можно зарабатывать» - так флаг им в руки. Тут есть вероятность, что речь может идти о библейских «десяти рогах, суть десяти царях» (правителях, вельможах – «Ибо купцы твои были вельможи земли»): «И десять рогов, которые ты видел, суть десять царей, которые еще не получили царства, но примут власть со зверем, как цари, на один час» Откр 17:12, и «сии возненавидят блудницу, и разорят ее, и обнажат, и плоть ее съедят, и сожгут ее в огне; потому что Бог положил им на сердце - исполнить волю Его» Откр 17: 16-17.
Как другой возможный вариант прочтения, или в комплексе с ним, в какой-то момент многие элиты стран, бывших с Блудницей в союзе («они имеют одни мысли и передадут силу и власть свою зверю» Откр 17:13), будут неожиданно объединены неким мотивом «потому что Бог положил им на сердце - исполнить волю Его» и совместно подтолкнут «город великий» к пропасти. Произойдёт это негласно, вне медийного поля, ибо принимать на себя ненависть сотен миллионов простых американцев, ввергнутых в пучину Смуты, было бы большой ошибкой, такого никто не захочет. Это тонкая штука, в реалполитик всегда стараются находить некое отвлечение или какого-нибудь козла отпущения. Так, прошлый раз, когда шансы у Блудницы оказаться на смертном одре были весьма велики (https://gor-kazenas.livejournal.com/15679.html), и к нам даже слали эмиссаров для оговорки многих специфических моментов такого титанического падения(https://gor-kazenas.livejournal.com/15369.html), в американской прессе очередной раз всплыла тема китайских хакеров, способных, как заявлялось, на многое - в том числе и на обвал рынков.





Ну и теперь ещё один важный момент, вернее фактор, подводящий черту под всем материалом. Случится это в обозначенный ниже срок или нет, со стопроцентной уверенностью сказать нельзя. Могу только однозначно заявить, что независимо от срока, мы всё равно увидим и «доллары, носимые, как опавшие листья», «как мусор по ветру» (слова из пророчеств), и падение Великой Блудницы, и Великую Смуту на американских землях. Будет ли это происходить постепенно или лавинообразно – посмотрим. Может статься, США к окончанию второго срока Трампа уже почти закуклятся в собственных границах и далее следуя в этом направлении будут постепенно значить для мира не более Канады-Австралии. Но слишком масштабно, и на мой взгляд - критично, разовьётся в указанные сроки напряжение на угасающего Дядю Сэма, и он, вероятнее всего, не выдержит.

Некоторые будут смеяться из-за собственной зашоренности, хоть и считают себя людьми образованными, но нахожу глупым и недальновидным отвергать многотысячелетний опыт человечества, накопленный эмпирическим путём и выраженный в Мунданной Астрологии (https://gor-kazenas.livejournal.com/22117.html). На собственном опыте вижу подтверждение связи между глобальными процессами и тем, что излагают эфемериды. Правда, в отличие от истинных гуру, в этой области дилетант, поэтому полагаюсь на них, особенно в том, что пойдёт ниже.

Есть определённые периоды у многих судеб, и Госсущности (Госсущность -https://gor-kazenas.livejournal.com/4295.html) здесь не исключения, когда различное внешнее давление разнообразных обстоятельств начинает кратно возрастать. Даже тому, у кого всё со всех сторон благоустроено – приходится тяжко. Тяжелее бывает тому, у кого всё не так радужно и напор подталкивает его к обрыву. Ну, а что же случается с итак стоящим на краю пропасти?


«Звёздные карты» показывают - реально потряхивать Великую Блудницу начнет в марте-июле 2020, что наталкивает на простую мысль о связи с предвыборными событиями и Холодной гражданской войной. Настоящий же идеальный шторм может разыграться с конца ноября 2020, видимо в результате подогреваемой Соросом и иже с ним реакции на то, кого изберут в Америке (а кого, у автора нет ни малейшего сомнения), с кульминацией в конце декабря 2020. Какие ещё значимые и смертельно опасные для Вавилона великого события, как видимые, так и скрытые, и далеко не только внутренние, начнут происходить – будем посмотреть. Но то, что они массово посыплются на него – нет ни малейшего сомнения. Ведь с середины ноября 2020 года Юпитер и Сатурн начинают делать соединение в знаке Козерога (производительный, кардинальный 8-ой дом для США и 1-ый для России), с точным соединением 22 декабря 2020 года.
Это то, что во всех эфемеридах написано, запомните эту дату.